Шрифт:
2 сентября 1989 г.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
«КОНЕЦ ПЕРЕСТРОЙКЕ!»
Я не стал выходить из машины, а лишь приоткрыл дверь.
Вышел мой личный шофер Василий Иванович и, встав около левого борта белой «Вольво», стал внимательно наблюдать за входом в институт.
Когда появилась Мурзилка, он быстро подошел к ней и очень вежливо, но настойчиво пригласил к машине.
Мурзилка ничего не поняла, но видимо посчитала, что с ней ничего не может случиться на виду у толпы праздношатающихся студентов и нехотя, но пошла.
Я выглянул из салона:
– Привет!
– Здравствуй… – нерешительно прошептала она, но я махнул ей рукой, приглашая в машину, а Василий Иванович, вежливо взяв ее за локоть, помог сесть.
После этого он закрыл дверь, не спеша обошел капот «Вольво», сел за руль и мы тронулись.
Мурзик все это время обалдело глядела то на меня, то на шведский интерьер, то на хорошо подстриженный затылок Иваныча.
– Где будем обедать? – спросил я и набрал запрос на клавиатуре компьютера, установленного напротив наших кресел.
На экране монитора появилась информация о посадочных местах в приличных ресторанах.
Василий Иванович нажал кнопку на своем компьютере и философично изрек:
– В «Национале»! Народа там сейчас мало и меню, кажется, неплохое…
На нашем экране появилось меню и, кивнув на его наличие, я обратился к Мурзику:
– Пообедаем в «Национале»?
Мурзик что-то элегантно и глубокомысленно промычала и, повинуясь ее приказу, Иваныч поддал газу.
– Иваныч, смотри не оторвись от сопровождения!
– Сегодня дежурит 35-й, а они лихие ребята!
– Они там на Лубянке все лихие, но движение сегодня тоже!..
Но я опасался напрасно, и к «Националю» мы подъехали одновременно с черной «Волгой», и вышли мы из машин одновременно.
Я помахал ребятам из КГБ и они начали решительно рассекать перед нами толпу фарцовщиков, жаждущих добычи.
Ведя под локоть Мурзика, я почувствовал, что она вся в напряжении, и с усмешкой подумал, что это у нее скоро пройдет.
У входа в ресторан нас уже ждал метрдотель и проводил к забронированному мной из машины столику в тихом углу зала.
Усевшись, я протянул Мурзику меню, а метру сказал:
– Давай по полной схеме, но без излишеств.
– Есть «Лыхны» и «Букет Абхазии»? (первое любит Мурзик, второе – я) – сказал метр.
– Отлично!
Когда стол накрыли, а это сделали быстро, и официанты удалились, Мурзик обратилась ко мне:
– Что все это значит?
– Ничего, – ответил я, сделав глоток «Букета», – я так живу.
– Что-то не вяжется с тем, что я о тебе до сих пор знала, – съязвила Мурзилка и тоже пригубила «Лыхны».
– Привыкай!
– Так, кто же ты такой?
– Чудовище!
– А если серьезно, кем ты работаешь?
– Я же тебе говорил – большим руководителем.
– И чем же ты занимаешься?
– Рукой вожу.
– И за это тебя так охраняют?
– А вдруг меня украдут?
– Кому ты нужен?
– К сожалению, тебе я, кажется, точно не нужен.
– Ага!
– Ты давай побольше кушай, злобный Мурзик, и поменьше пей.
– Что, боишься, начну буянить?
– От тебя можно ожидать все, что хочешь.
– А чего ты хочешь?
– Чтобы ты меня любила.
– А больше ты ничего не хочешь?
– Хочу. Тебя съесть!
– Подавишься!
– Я уже подавился тобой. Поза-позавчера.
– А ты злопамятный.
– А ты не кабаней!
– Р-р-р-р-р-р!
– Кушай лучше рыбку.
– Я кушаю. Я люблю рыбку.
– А меня?
– А тебя, гнуса, я не люблю.
– Ну и ладно.
– Мне надо в два быть в институте.
– Будешь! Когда ты освободишься?
– В пять, а зачем тебе?
– Я хотел бы с тобой вечером поужинать и, если ты не против, то и весело провести вдвоем время.
– А что ты понимаешь под словом весело?
– Только то, чтобы тебе было нескучно со мной.
– Ну, если только это, но не больше.
– На большее я давно уже не надеюсь.
Я щелкнул пальцами и мне подали счет.
Я щедро расплатился долларами, чем премного удивил Мурзилку. Уже в машине по дороге к ее институту я промолвил:
– Кстати, я достал подарки для твоих родителей!