Кстати, насчет «имел несчастье».

Как мы любим бросаться не подумавши словами!

Идиот!

Это твое счастье, что ты родился именно здесь и именно в это время! После такой школы, и получив нашу закалку, пройдя горнило испытаний и унижений, разве не здесь впервые ты осознал, что ты есть человек?

Что свобода должна быть только внутренней!

Человек должен быть в душе и помыслах своих свободен!

А в поступках он изначально скован присутствием других людей, тоже потенциально внутренне свободных!

Так что во время нашей прогулки по вечернему Нью-Йорку я лишь внушал швейцарам и метрдотелям патологическое уважение к себе, и куда бы мы с Мурзиком не заглядывали, со мной тут же здоровались по имени-отчеству: «Хай, Дмитрий Михайлович!», усаживали на лучшие места: «Дмитрий Михайлович, плиз!» и обслуживали по высшему классу.

Когда же Мурзик не выдержала и спросила, откуда у меня столько долларов, я отшутился, сказав, что мой непутевый папа иногда подрабатывает кувейтским шейхом.

Ну не рассказывать же, что у меня есть еще галактические «кредиты» и другая конвертируемая валюта!

Конечно, все было не так просто, так как мне постоянно приходилось силой мысли усмирять попадающихся нам на пути пьяных юнцов, наркоманов и других бандитов.

Так, в самом начале нашей прогулки те подозрительные типы на самом деле собрались пристать к нам с гнусными намерениями, но мне понадобилась ничтожная доля секунды, дабы внушить им страх и безмерное уважение к нам, так, что когда мы проходили мимо, они даже с нами раскланялись.

Где-то около двенадцати мой совсем обессилевший и в дребодан веселый Мурзик простонала традиционное «Я спать хочу!», опять не подумав чем это для него кончится!

Я без разговора вывел ее из кабака и, усадил, с немалыми трудами в тут же подкативший экипаж, мысленно приказав машине следовать домой…

Вскоре мой белый «Вольво» остановился возле дома, где проживают злобные окабаневшие Мурзилки.

Чмокнув Мурзика в щеку и на прощание сказав, что позвоню как-нибудь во вторник, я укатил в неизвестном направлении (восвояси!).

Мурзик, не успев опомниться, оказалась у своего подъезда и только шикарный букет роз (ну и остальные безделушки на сумму 61.327 долларов 63 цента) напоминали ей о чудесном дне, а то бы она наверняка подумала, что все это ей приснилось!

И только дома до нее дошло, что я не должен был так с ней расставаться. Еще не сделав никаких выводов, но почувствовав, что здесь что-то не так, она позвонила мне домой.

В трубке ей ответил странный металлический голос:

– Говорите!

Мурзик, поколебавшись, нерешительно спросила:

– Мне, пожалуйста, Диму.

– Извините, но Дима сейчас занят. Что ему передать?

Мурзилка ничего не поняла, но у нее внутри все похолодело.

– А с кем я разговариваю?

– Вам отвечает робот-дворецкий.

– Вы не могли бы передать Диме, что звонит Анжела?

– Я думаю, что хозяин не сможет сейчас с вами разговаривать.

– У него гости? – Мурзилка была не только маленькой, но еще и наглой.

– Да, к нему пришли две молодые симпатичные дамы.

Мурзик разозлилась:

– Так я Вас правильно поняла, что он сейчас не хочет разговаривать, так как развлекается с ними?

– Да, вы правильно меня поняли!

Мурзик окабанела:

– Он что, с ними спит?!

– Вполне возможно, – уклончиво ответил робот.

– Сразу с обеими?

– А почему бы и нет?! – любезно подтвердил дворецкий.

Мурзилка бросила трубку и горько заплакала. Такого она ну никак не ожидала. Вот какой оказывается негодяй Димик! Позор ему и всеобщее презрение! Что происходило в душе у бедного Мурзика в течение воскресенья, понедельника и вторника, опять же нет смысла описывать.

На душе было гадко. Но надо отдать должное ее самообладанию (за что я ее люблю – так это за ее рассудительность!), и она не стала накладывать на себя руки и тем более делать какие-либо глупости, вроде тотального запоя с развратом. Я бы не позволил ей наложить на себя руки, так как второй мой интеллект постоянно за ней присматривал.

Но во вторник в восемь тридцать Мурзик была дома и, как было задумано, телефон зазвонил:

– Здравствуй!