Шрифт:
_______
— О чтении. Давно хочу. Живете в книгах? — Не о стихах говорю: Вы — поэт. Потребность? Вторая жизнь? Развлечение?
Способны на трудное (и физически-трудное).
Ибо раньше чем не узнаю Вашего отношения к книгам — не могу прислать Вам на прочтение — ни одной любимой, а сколько их у меня (Не даю — никому).
Wassermann'a — знаете? Fall Maurizius — Etzel Andergast — Kaspar Hauser? [1990] Немецкий — знаете?
1990
Вассермана — знаете? Дело Маурициуса — Эктцель Андергаст — Каспар Хаузер (нем.). — (Der) Fall Maurizius и Etzel Anaergasi — части трилогии Вассермана о жизни немецкой молодежи.
Итак, отнеситесь так же серьезно, как к вопросу о ходьбе, на который так хорошо ответили — пожалуйста, к вопросу себя — чтеца. Ибо до ноября — 11/2, 2 месяца, сможете прочесть ряд чудных немецких (да и французских) книг. — Или хотя бы одну. — Пруста знаете (всего)? Vigny — Journal d'un Po'ete? [1991]
— Beдь у Вас — пласты времени. Вы же не целый день пишете. (Что Вы целый день делаете?) — Не бойтесь: не завалю: только одну зараз. И с непременным условием (мое первое Вам, кажется) — никому из рук, так и говорите: прислана на самый короткий срок, отсылаю обратно. Ибо — и это мое единственное чувство собственности — книга не должна ходить по рукам, уж лучше — автор! Если Вы ничего не знаете о Kaspar Hauser'e и мне верите, пришлю Вам его тотчас же по возвращении в Ванв — с тем, чтобы Вы его мне либо прислали, либо привезли. Это мой любимый немецкий современник (недавно умер от разрыва сердца, а до него— вскоре после Р<ильке> — большой австрийский поэт Hugo von Hoffmansthal — выстрелил в себя после смерти единственного сына. Я думаю — в нестерпимую боль выстрелил — чтобы кончилась).
1991
Виньи — Дневник поэта (фр.).
Wassermann очень большой писатель. В'aшей породы — страдальческой. И герой — Вашей породы, — и конец обоих — одна из самых больших человеческих, общественных и исторических низостей.
_______
Тогда же, после почты:
— Ничего. Это похоже на мою жизнь. Постоянно-повторяющаяся случайность есть судьба. Но, по крайней мере, Вы этим освобождаете меня и от Цюриха и от Берна, а в Женеву — ненадолго, и в конце концов — почему швейцарцам не узнать настоящего Пушкина?
________
О Вашем Париже — жалею. Там — сгорите. Париж, после Праги, худший город по туберкулезу — в нем заболевают и здоровые — а больные в нем умирают — Вы это знаете.
Ницца для туберкулеза — после гор — вредна. Жара — вредна. Раньше, леча ею — убивали. Так убили и мою мать, но может быть она счастливее, что тогда — умерла.
_______
Может быть Вы — внутри, — больнее чем я думала и верила — хотела видеть и верить? Ибо ждать от Адамовича откровения в третьем часу утра — кем же и чем же нужно быть? До чего — не быть!
Если Вы — поэтический Монпарнас — зачем я Вам? От видения Вас среди — да все равно среди кого — я — отвращаюсь. Но и это — ничего: чем меньше нужна Вам буду — я (а я не нужна — когда нужно такое: Монпарнас меня исключает) тем меньше нужны мне будете — Вы, у меня иначе не бывает и не может быть: даже с собственными детьми: так случилось с Алей — и невозвратно. Она без меня блистательно обошлась — и этим выбрала — и выбыла. И только жалость осталась (на всякий случай) — и помощь (во всяком) — и добрые пожелания.
Без меня — не значит без присутствия, значит — без присутствия меня — в себе. А я — это прежде всего уединение. Человек от себя бегущий — от меня бежит. Ко мне же идущий — к себе идет: за собой, как за кладом: внутрь себя: внутрь себя — земли, и себя — моря, и себя — крови, и себя — души.
Поскольку я умиляюсь и распинаюсь перед физической немощью — постольку пренебрегаю — духовной. „Нищие духом“ не для меня. („А разве Вас не трогает, что человек говорит одно, а делает другое, что презирает даже дантовскую любовь к Беатриче, а сам влюбляется в первую встречную, — разве Вам от этого не тепло?“ — мне — когда-то — в берлинском кафе — Эренбург. И я, холоднее звезды: — НЕТ.) [1992]
1992
Штейгер писал Цветаевой: «Да, Вы можете быть, если захотите — „ледянее звезды“. Я всегда этого боялся…» (Цветаева: «Хотите ко мне в сыновья?»).
И Вам — нет. На все, что в Вас немощь — нет. Руку помощи — да, созерцать Вас в ничтожестве — нет. [1993] Я этого просто не сумею: ноги сами вынесут — как всегда выносили из всех ложных — не моих — положений:
Und dort bin ich gelogen — wo ich gebogen bin [1994]
Я не идолопоклонник, я только визионер. [1995]
МЦ.
Спасибо за Raron. [1996] Спасибо за целое лето. Спасибо за правду.
1993
В том же письме Штейгер писал: «Вы так сильны и богаты, что людей, которых Вы встречаете. Вы пересоздаете для себя по-своему, а когда их подлинное, настоящее, все же прорывается, — Вы поражаетесь ничтожеству тех, на ком только что лежал Ваш отблеск, — потому что он больше на них не лежит».
1994
Ибо где я согнут — я солган… (пер. с нем. М. Цветаевой)
1995
От vision — мечта, видение (фр.).
Штейгер писал ей: «Вы совершенно правы, конечно Вы „визионер“. Но каково тем, кого Вы „увидите“, насмотритесь и потом перестаете видеть».
1996
По-видимому, Цветаева благодарит Штейгера за фотографии могилы Рильке (на кладбище близ поселка).
Beh"ut Dich Gott! — es w"ar zu sch"on gewesen —
Beh"ut Dich Gott — es hat nicht sollen sein. [1997]
________
<Приписка на полях:>
А рождение мое — 26-го русск<ого> сентября (9-го Окт<ября> по-новому)
день Иоанна Богослова
— с субботы на воскресенье — полночь
<Сентябрь 1936 года, Ванв> [1998]
1997
Храни тебя Бог, это было бы слишком прекрасно!
Храни тебя Бог, этому не суждено было быть (нем.).
(пер. М. Цветаевой.)
1998
Письмо отправлено не было.