Над бездной мрачною пылает лютый бор…

Прими нас, жертвенный костер,

Мзда и чистилище заблудшихся порывов.—

О Силоам слепот, отмстительный костер!..

И некий дух-палач толкает нас вперед —

Иль в ночь могильную, иль в купину живую…

Кто Феникс — возлетит! Кто Феникс — изберет

Огня святыню роковую!

Огнем крестися, Русь! В огне перегори

И свой Алмаз спаси из черного горнила!

В руке твоих вождей сокрушены кормила:

Се, в небе кормчие ведут тебя цари.

18 мая 1905

«Гласи народу, астролог,

И кинь свой клич с высокой башни:

На села сирые, на чахнущие пашни

Доколь небесный гнев налег?»

«Чредой уставленной созвездья

На землю сводят меч и мир;

Их вечное ярмо склонит живущий мир

Под знак Безумья и Возмездья.

Дохнет Неистовство из бездны темных сил

Туманом ужаса, и помутился разум,—

И вы воспляшете, все обезумев разом,

На свежих рытвинах могил.

И страсть вас ослепит, и гнева от любви

Не различите вы в их яром искаженье;

Вы будете плясать — и, пав в изнеможенье,

Все захлебнуться вдруг возжаждете в крови.

Бьет час великого Возмездья!

Весы нагнетены, и чаша зол полна…

Блажен безумьем жрец! И, чья душа пьяна,—

Пусть будет палачом!… Так говорят созвездья».

1905

Тот раб, кто говорит: «Я ныне стал свободным».

Вольноотпущенник, владык благодари!..

Нет! в узах были мы заложники-цари;

Но узы скинули усильем всенародным.

Кто не забыл себя в тюрьме багрянородным,

Наследие державств властительно бери —

И Память Вечную борцам своим твори,

Насильникам отмстив забвеньем благородным.

О Солнце Вольности, о близкое, гори!

И пусть твой белый лик в годину распри бурной,

Взнесясь из орифламм алеющей зари

В глубины тихие соборности лазурной,—

Восставит в торжестве родных знамен цвета,

Что скоп убийц украл и топчет слепота.

18 октября 1905

О, как тебе к лицу, земля моя, убранства

Свободы хоровой! —

И всенародный серп, и вольные пространства

Запашки трудовой!..

В живой соборности и Равенство и Братство

Звучат святей, свежей,—

Где золотой волной вселенское богатство

Сотрет рубцы межей…

О, как тебе к лицу, земля моя, величье

Смиренное жены,

Кормящей грудию,- и кроткое обличье

Христовой тишины,—

Чтоб у твоих колен семьей детей родимых

Теснились племена…

Баюкай тиxo, песнь,- лелей в браздах незримых

Святые семена!

1905

Мудрость нудит выбор: «Сытость — иль свобода».

Жизнь ей прекословит: «Сытость — иль неволя».

Упреждает Чудо пламенная Воля;

Но из темной жизни слабым нет исхода.

Мудрость возвещает, что Любовь — Алканье.

Жизнь смеется: «Голод — ненависть и злоба»…

И маячит Слова нищее сверканье

Меж даяньем хлеба и зияньем гроба.

Так — в сраме крови, в смраде пепла,

Изъязвлена, истощена,—

Почти на Божий день ослепла

Многострадальная страна…

К тебе безжалостна Люцина

Была, о мать, в твой срок родов,

Когда последняя година

Сомкнула ветхий круг годов,

Когда старинные зачатья,

Что ты под сердцем понесла,