во славе

Победы белой

Над оробелой

Стражной марою полуденных злоб!

Ибо так славословили ангелы близких селений:

«Вот, сердце в смертном — солнце пылающее,

И солнце — вселенной сердце, желающее

Бессмертных закланий!

Се, агнец блаженных истоков, струй огневых

утолений

Напояющий трепетных ланей

И жаждущих робких оленей!..»

И я славословлю тебя, двуединое Сердце

Всезрящего мира

Меж горнею бездной

И бездной во мне!

Тебя, двуединое Солнце

Горящего пира

В моей многозвездной,

В моей всесвятой

Глубине —

В моей золотой

Тишине!..

И так славословят

Из тайных своих отдалений

Ангелы дальних селений

(Кто отзвук их арф уловит?):

«Тихая Воля идет,

Хаос пылает…

Сердце святыни желает!

Пристани Солнце ждет!..»

Ты над злыми, над благими,

Солнце страдное, лучишься

Изволением Отца!

Пред тобою все нагими

Мы стоим, и ты стучишься

В наши темные сердца.

В сердце замкнутом и тесном,

Душный свод кляня, страдает

Погребенный твой двойник,

В посетителе небесном

Кто, радушный, угадает

Ослепительный свой лик?

Часто, ах, в дреме, подобной

Тьме загробной,- «Друг стучится,—

Ропщет узник: — гнать не смей,

Раб, царя!»… Но стражник злобный

Видит луч твой и кичится:

«Гость мой, брат мой; лютый змей»!..

Я, забывший, я, забвенный,

Встану некогда из гроба,

Встречу свет твой, в белом льне;

Лик явленный, сокровенный

Мы сольем,воскреснув,оба,

Я — в тебе, и ты — во мне!

Осиян алмазной славой,

Снеговерхий, двоеглавый,—

В день избранный, — ясногранный, за лазурной

пеленой

Узкобрежной Амфитриты,

Где купаются хариты,—

Весь прозрачностью повитый

И священной тишиной,—

Ты предстал,- Парнас венчанный, в день избранный,

предо мной!

Сердце, сердце Диониса под своим святым курганом,

Сердце отрока Загрея, обреченного титанам,

Что, исторгнутое, рдея, трепетало в их деснице,

Действо жертвенное дея, скрыл ты в солнечной

гробнице,—

Сердце древнего Загрея, о таинственный Парнас!

И до дня, в который Гея,- мать Земля сырая, Гея,—

Как божественная Ниса, просветится, зеленея,—

Сердце Солнца-Диониса утаил от буйных нас.

Кто б ни был, мощный, ты: царь сил — Гиперион,

Иль Митра, рдяный лев, иль ярый Иксион,

На жадном колесе распятый,

Иль с чашей Гелиос, иль с луком Аполлон,

Иль Феникс на костре, иль в пламенях дракон,

Свернувший звенья в клуб кольчатый,—

Иль всадник под щитом на пышущем коне,

Иль кормщик верхних вод в сияющем челне,

Иль ветхий днями царь, с востока,

В лучах семи тиар, на жаркой четверне,

Вращаешь ты, летя к лазурной крутизне,

Огонь всевидящего ока,—

Иль, агнцу с крестною хоругвию, дано

Тебе струить из ран эдемское вино,

И льется Кана с выси Лобной,

И копья в снежное вонзаются руно,

Но зрак твой, пронизав мгновенное пятно,

Слепя, встает из сени гробной,—

Кто б ни был ты, жених на пламенных пирах,—

Есть некий бог во мне — так с Солнцем спорит

прах —

Тебя лучистей и светлее,

Воздушней, чем эфир, рассеянный в мирах,