Еще одно пророчество!

– О Боже, – молилась я, – пощади его. Дай ему удалиться с миром, чтобы исповедовать свою веру.

Уильям и мой отец. Победа одного станет унижением и поражением для другого. И я должна видеть, как это происходит между двумя самыми важными людьми в моей жизни.

Уильям отплыл из Бриля двадцать девятого октября – не самое лучшее время для плавания в коварных волнах Ла-Манша. Неудивительно, что флот, едва отплыв от берега, попал в шторм.

Ветер усилился. Я была в панике. Я вспоминала слова Уильяма о его возможной гибели. Быть может, у него было предчувствие? Потом я узнала, что несколько кораблей пострадали от шторма, а остатки флота вернулись в порт.

Поступили известия из Англии. Голландский флот уничтожен. А где же Уильям?

Оказалось, что эти сообщения были сильно преувеличены, и я была вне себя от радости, получив письмо от Уильяма. Он был вынужден вернуться в Голландию и высадиться в Хельветслюе. Он писал, что тронется в путь снова как можно скорее. Корабли не так уж сильно пострадали от шторма, как это могло показаться сначала, и их можно было быстро снарядить вновь. Он повидается со мной перед отплытием.

Беспокойство так сильно отразилось на мне, что я разболелась. У меня была лихорадка, и я не могла спать. Я поспешно призвала врача, который пустил мне кровь.

Врачи считали, что облегчение при мысли, что Уильям спасся и что я скоро его увижу, будет способствовать моему выздоровлению. Я была твердо намерена выздороветь, чтобы отправиться в Бриль.

Я прибыла туда десятого ноября. Погода была плохая, было темно и мрачно. Дороги развезло, так что я ожидала в Бриле, опасаясь, что Уильям не сможет приехать.

С какой радостью я увидела его!

Он сказал, что не сможет задержаться надолго, но, раз он обещал увидеться со мной, он не мог не сдержать обещания.

Я обняла его со слезами, и на этот раз он не торопился отстраниться от меня. Он говорил о приближающемся вторжении в Англию.

– Я не знаю, как там примут меня, – сказал он. – У них было время подготовиться. То, что мы попали в шторм, вызвало у них ликование. Распустили слухи, что наш флот уничтожен. Но, по воле Всевышнего, мы скоро опровергнем их.

Два часа, проведенные нами вместе, пролетели незаметно. Впоследствии я старалась вспомнить каждое сказанное нами слово, каждый взгляд.

Естественно, Уильям был озабочен тем, что ожидало его, и я была благодарна, что он все же приехал повидаться со мной.

Позже в этот же день я отбыла в Гаагу, и, несмотря на дурную погоду, множество народа приветствовали меня по пути.

Несколько дней я пробыла в Гааге, ожидая новостей. Когда я их услышала, я едва могла поверить своим ушам.

Уильям благополучно достиг Англии и высадился в Торби. Это было пятого ноября – важная годовщина, день нашей свадьбы. Вспомнил ли об этом Уильям, думала я. Скорее всего он был поглощен другими мыслями. Еще одно событие отмечалось в этот же день. В Англии мы всегда праздновали раскрытие Порохового заговора. Все это были важные даты, а теперь к ним присоединится еще одна.

Никто не препятствовал высадке Уильяма. Его приветствовали члены семьи Коуртни, одной из самых важных в Девоне, и предоставили ему свой замок.

В течение нескольких дней ничего не происходило, и я начала бояться, что нам хитростью внушают чувство безопасности и что английская армия может появиться в любой момент.

Я так никогда и не поняла, что тогда произошло. Все было так неопределенно. Многие покинули моего отца. В молодости он был славным командиром. Он мог и опять проявить те же способности. Но я представляла себе, как его разочаровала и опечалила измена тех, кого он считал своими друзьями.

Я думаю, больше всего его огорчил переход Анны на сторону неприятеля. Меня это тоже расстроило, хотя я сделала то же самое. Но я была замужем за Уильямом. Почему Анна оказалась такой жестокой?

Черчилль перешел на сторону Уильяма, и Анна покинула Лондон вместе с Сарой Черчилль.

Итак, обе его дочери, которых он так любил, покинули его в тот час, когда он больше всего нуждался в их помощи.

Куда более мучительно находиться вдали от места действия, не зная, что там происходит, чем быть в центре событий. Воображаемые несчастья часто страшат нас больше, чем те, что совершаются в действительности. Из Англии поступали сведения. Голландский флот уничтожен, голландская армия потерпела поражение, принц Оранский заключен в Тауэр. Голландцы победили. Принц убил короля. Чему было верить? Откуда мне было знать?

Напряжение становилось невыносимым.

Я постоянно думала об отце. Что он делает? Как он себя чувствует? А Уильям? Что будет, когда они встретятся лицом к лицу?

Молясь об успехах Уильяма, я видела укоризненный взгляд отца.

– Господи, – молилась я. – Защити их обоих. Дай отцу мирно удалиться в безопасное место, где он мог бы посвятить себя своей вере.

В это время серьезно заболела Анна Бентинк. Ей нездоровилось последнее время, но неожиданно состояние ее ухудшилось.

Хотя я и не доверяла семейству Вилльерс, я подружилась с Анной. Я знала, что она была поверенной своей сестры, а со времени своего замужества имела тесные связи и с Уильямом. Это было неизбежно, так как Уильям пользовался апартаментами Бентинка как своими собственными, и Бентинк проводил больше времени с Уильямом, чем со своей семьей. Мне нравилась Анна, и, несмотря на мою недоверчивость в отношении любого члена семьи Вилльерс, я уважала ее и мне было очень жаль, что она заболела.