Что всю землю спешит оросить.

Тьмой покрыта страна, солнца в небе давно уже нет, 1640 (антистрофа 2)

Грех царит, мраком землю одев.

Воет призрак ужасный — темных дел отвратительный след,

За смерть девы грозит высший гнев.

АФИНА

Скорбящие мужи, услышьте. Женщины без пары,

Внимайте; все, дрожащие от страха, также ты,

Сраженная тоской по детям. Слушайте меня,

Земля и блеск небес, и ветры средь эфира,

И пресвятое сердце глубины морской, вчера

Гневившееся, ныне же спокойно; солнце, ты,

Кругом катящее в огне высоком неба, 1650

И на орбитах звезды; реки и вершины,

Потоки, чистые ручьи; дела узревший день,

Ночь, не таящая угрозы; слушай ты, сын мой,

Сын Девы, девой навсегда спасенный,

В крови невинный, пусть и выкуплен невинной кровью,

Мой град; Паллада ныне молвит свое слово,

Дочь — Дева Бога величайшего из всех,

Что всем руководит и властвует над всеми -

И слово это не прейдет: вот что решил

Совет Богов, в чем Бога дух поклялся: 1660

Ни время, ни земля, ни человечий краткий род,

Не умалят, ни волны поколений, ни ветра

Веков, восставших и опавших как прибой

Меж света, тьмы, рождений и смертей,

Среди штормов, для брега неизбежных,

Такого света славы не узрят под солнцем,

Чем свет Афин бесстрашных; вся иная слава

Пред ними станет словно тени легкой дремы

Перед лицом рассвета; лучшие же люди

Земель счастливых, для детей своих достойных 1670

Не смогут попросить иного от Богов отличья,

Чем быть сравненными с малейшим из Афинян,

Слабейшим из детей твоих, мой град; твоею

Корона будет песен всей земли; и все дела

Твои прославятся, цветок мой; и в руке

Скиптр времени возвысишь ты, а на главе

Венок восторга утвердишь; и не единый лист

Зима и перемены не погубят из него, пока

Не высохнут цветы во всех мирах; глаза

Твои впервые среди всех блеснут свободно, 1680

Уста по праву вымолвят: «Свобода!»; длань

С заката до истоков утреннего солнца,

Как псов, пошлет грозящий страх по следу

Царей, пришедших с многонаселенного Востока

Тебя тревожить, гневно разбросает

Стада огромные, бредущие на деревянных лапах

Топтать бестравные поля морей, и сокрушит

Одним ударом, обратит в беспамятное бегство

Все эти собранные вместе Азии гурты,

Вождя лишенные; у твоего плеча 1690

Начнет сражаться ветер Севера, твой сын,

А море в честной дружбе ныне поклянется,

Ладонь сожмет ладонь, союз ваш утверждая

К всеобщему согласью; ветры и моря,

Пусть вечно склонные сражаться меж собою,

Мир заключат, в союз на твое благо братский

Вступив, единой силою ударят, разрывая

В куски врагов; сегодня суждено познать им

Весь дух ветров и мощь необоримую морей,

В лицо несущихся; их силы обратятся 1700

В насмешку над собой; дождем опавших листьев

Галеры длинные, за рядом стройный ряд,

В тлен обратятся; на твоих глазах волна

Отринет их, и воздуха могучий вождь,

Рукою дерзкой дочь твою забравший в жены,

Ртом осмеет, освищет их, дыханием одним

В пространство унесет; и бОльшие дары

День принесет тебе: сердечное согласье

Со мною Бога глубины морской, его же сына

С тем, кто тебе вожатым был, царя с царем, 1710

Погибшего с погибшим; эти имена

Достойны царскими назваться, ни одно

Не будет славным менее; постановляю я

Их почитать как Бога одного, смешав с моим

Звучанье их таинственных прозваний в храме

Едином, дабы стали постоянною защитой

Для города они; пусть Время и Событья,

Властители людей, вожди, отныне станут пусть

Тебе, не знавшему хозяина и рабства,

Служителями; дни, небеса отверзшие, и ночи, 1720

Что закрывают их — покорными предстанут

Хранителями славы, а годов теченье ляжет

Подобием письмен о подвигах твоих, какие

Способна написать рука светила на земле,