Не возложу я горя груз, не брошу

Злых слов за их дела, ведь тот, кто говорит:

«Они враждебны» — повредить чем сможет,

Какую пользу обретет себе? Конечно,

Уж если кто сказать такое мог бы смело, 970

Не опозорившись — то это, точно, я,

Покой хранящая в беде; смогу свободно

Сквозь слезы наблюдать восходы солнца,

Которых не узреть тебе; и средь ночей

Немало слышу зла — то в уши свищут

Ветра с протяжным воем, слишком много туч

Нам с моря принеся, чтоб замарать

Час утренний; такой порыв жестокий

Уж навредил пустым рукам, груди несчастной,

Сумел побег сорвать с ободранного древа,

И унести к далеким, диким дебрям, 980

Через просторы громом грозных волн,

Через истоки тьмы и хляби черной ночи,

За Солнца старые сады; и больше никогда

С востока, запада не принесут ветра, что веют

С небес открытых или из ночных ущелий,

Однажды сорванный цветок, дитя, мной рождено,

Чтобы ласкать чужих; и крылья их не смогут

Покой мне возвратить, и предки их

Надежду в беды не внесут, не вдуют силу

В бессилие моё; между Богов, людей 990

Дрейфую без руля, руиной, и волна

Мне мочит голову набегом неизбежным,

Гремя столь страшно, что больные уши

Как при смерти, оглохнут, но прибой обрящет

Язык, чтоб гнев свой прорычать; о дочь,

Тебе не помогу, сама без помощи; охотней

Любой рожденной матери на этом свете

Хотела бы спасти, превыше всех молений,

Превыше всяких дум — вернуть домой без срока

Отъятую у скорбной, как тот смутный сон, 1000

Что был твоей сестрой; и ты мечтою станешь,

Виденьем, призраком бесформенным во сне,

Рожденным горем из Ничто; еще я раз теперь

Коснусь тебя, и обниму, еще раз поцелуй

Оставлю, а потом уж никогда до губ твоих

Не дотянуться и не получить ответа. Так иди:

Была мне сердцем, кровью сердца, сутью духа,

Дитя, питомица; та грудь, что напитала

Тебя, уже дитя не вскормит; больше никогда

Цветок рожденный, наподобие тебя, 1010

Не ляжет к ней, и молча ртом не сможет

Источник сладкий осушить на час, который

Питает жизнь веселую, слепую; и головка

Сюда не ляжет, согревая холод старых вен,

Глаза и губы не раскроются, достигнув

С любовью ручейка любимого; их смерть

Сокроет, как и прочее, чего уж в жизни нет,

Как все надежды, что росли из главной,

И все бесплодно пали; никакая радость

Другим с тобой не суждена, ничей язык 1020

Тебя не воспоет, и взор ничей не сможет

Вновь засиять, твои красы узрев. Внимайте,

И пожелайте, люди, чтобы моя речь

Сердца пронзила вам, и чтобы тот укол

Полезным был; пускай все те, кто слышат,

Сердца хранят, лелеют мысли о великом

И в срок приносят семя; вот вам дочь моя,

Цветенье тела моего и сладостная жизнь,

Юница честная — даю вам на закланье,

В распыл, на обмолот; примите щедрый дар, 1030

Отдайте смерти и Богам подземья, что берут

Не меньше, чем дают. Но мы получим больше,

Намного больше, чем мы стОим; посылают

Свободу, попросив взамен дыханье, воздух,

За душу юную взамен вернут Владыки

Свет для всех глаз и счастье для всех душ,

Жизнь, что наполнит землю радостью и славой,

Любовью выше детской. Благо среди благ:

Стране твоей окажут милость, отвоюют

У времени и смерти, помощь предоставят, 1040

Навек избавят от вреда; такой великий дар

Не больше ли любви, твоей или моей,

Любви всех матерей? Не больше, нет

Тому, кто любит мужа иль дитя, сестру,

Друзей, жену, родителей сильнее, чем страну;

Но жизни этих всех незначащи, покуда

Свободы нет, поругана любовь, убита,

На их ничтожную могилу враг придет,

Чтобы позорить, плюнуть — разве у раба

Предмет любви остаться может? Сердце 1050

Трусливое и низкое, в оковах страха -