— Нет у меня больше сил бороться, Аннализа. Все было бы проще, если бы я никогда не пыталась изменить свою жизнь.

— Ничего еще не потеряно. Мы тебе поможем, вот увидишь…

— Я уверена, что донна Стефания будет рада вложить средства в такое процветающее заведение, как у вас, — заверила ее Боккадоро. — Все будет как прежде, только сначала надо покончить с этой историей.

К Терезе, приободренной словами девушек, отчасти вернулась ее былая спесь. На мгновение ее лицо приобрело сварливое выражение, еще неделю назад так пугавшее пьяниц.

— Что вы хотите знать?

— Когда ты открыла трактир?

— Как раз двадцать восемь лет назад.

— Примерно в то время один молодой человек вынужден был поспешно уехать из Флоренции. Должно быть, он был замешан во что-то очень серьезное. Нам надо его найти.

Тереза провела рукой по волосам и придала некое подобие порядка влажным от слез космам, которые прилипли к ее щекам.

— Скандал, отголоски которого дошли до наших дней? Верно, убийство? Хотя нет, этого мало. Должно быть, что-то еще похлеще. Как выглядит этот твой молодчик?

— В том-то и беда! Мы ничего не знаем об этом. Знаем только, что он называет себя Принцепс и переодевается в монашескую рясу.

— Монах, говоришь? Подожди, что-то мне это напоминает… Пожалуй, я знаю только одну такую историю, но она случилась действительно очень давно. Юного доминиканца изгнали из города за то, что он спал с послушницей из соседнего монастыря.

— Это то, что надо! — взволнованно воскликнула Аннализа. — А больше ты об этом ничего не знаешь?

Тереза бессильно покачала головой.

— Пойду схожу за дядей, — решила девушка. — Может, он еще что-то припомнит.

Вскоре она вернулась в сопровождении старого философа.

— Аннализа рассказала мне о монахе и монашке.

— Да, это было чуть больше двадцати пяти лет тому назад. Вы тогда уже жили здесь. Кумушки чесали языками несколько месяцев подряд!

— Да-да, — подтвердил Фичино, — теперь я припоминаю… Ему удалось сбежать, когда братья девушки попытались сыграть с ним злую шутку. Правда, они хвастались, что лишили его мужского достоинства. Однако, по словам Боккадоро, все осталось при нем. К счастью, с тех пор как Чиччо бывает у нас не реже, чем в церкви, мы получаем куда более достоверные сведения.

Тереза не оценила шутку старика и не преминула отплатить ему той же монетой:

— Вы мне как-то рассказывали, что с вами чуть не приключилась такая же беда. Нечего смеяться над бедным парнем!

— Какая память! Я и сам почти забыл об этом прискорбном случае.

Он тотчас же пожалел о сказанном, потому что Аннализа уставилась на него, широко раскрыв глаза от удивления.

— Что это за история? Почему ты мне о ней никогда не рассказывал?

— Тебе ни к чему всегда все знать… — пробормотал дядюшка. — Могут у меня быть какие-то тайны? В те времена я был еще очень молод. И потом, в моем случае все вышло не из-за монашки.

Он отмахнулся от племянницы, давая ей понять, что она неудачно выбрала время для расспросов.

— Если птенчику удалось улететь до того, как ему оторвали крылья, — продолжал он, — то его суженой судьба не улыбнулась. Когда он скрылся, братья его любовницы взломали ворота монастыря. Ее увели в поля и ослепили. Два дня она скиталась по округе, и когда ее нашли, была в плачевном состоянии…

— Она выжила?

— Не знаю. Во всяком случае, братьев судили и оправдали. Сочли, что они всего лишь старались восстановить семейную честь. Что до монаха, я понимаю, почему он не спешил сюда возвращаться.

— Я могу понять, что он хочет отомстить, — настаивала Аннализа, — но зачем это делать таким варварским способом?

— Ему одному пришлось вынести публичное бесчестье, — заметил философ, — и его гнев обернулся против всего города, который его изгнал. Что касается кардинала, то он ненавидит Содерини с тех пор, как тот унизил его перед всем Советом, и живет надеждой отомстить ему за это оскорбление. Его миссия состоит в том, чтобы заставить нас согласиться на союз с Францией. Его королю все равно, какими средствами кардинал будет добиваться своих целей. А Сен-Мало готов на все, даже на самые изощренные ужасы.

Озадаченная услышанным, Тереза с трудом поднялась.

— Если я правильно понимаю, все это задумано, чтобы ввергнуть город в гражданскую войну? Значит, Савонарола не причастен к разрушениям?

— Я даже уверен в обратном, — ответил Фичино. — В этом деле он — главная мишень. Обвиняя его во всех убийствах, его хотят лишить доверия народа. Если он будет повержен, то, вероятно, увлечет за собой гонфалоньера. Тогда пошатнутся сами основания республики.

— Но как же его спасти? Толпу не остановить, слишком поздно. Они готовы его повесить, если найдут.