— В тот вечер, когда был убит ростовщик Корсоли, я видел, как вы говорили с ним на площади Синьории. О чем вы говорили?

Лицо Савонаролы смертельно побледнело. Монах, казалось, был искренне озадачен вопросом юноши.

— Ты, должно быть, ошибся, сын мой. Валори проводил меня в Сан-Марко сразу после окончания Совета.

Теперь настала очередь Макиавелли прийти в замешательство:

— Корсоли разговаривал с монахом. Я не мог разглядеть его лица, но он был одет в такую же сутану, как ваша. Я и подумал, что это вы.

— И из этого ты, конечно, заключил, что это я велел его убить… Не слишком ли ты поторопился? Я всю ночь провел в молитвах. Тебе это подтвердят более сорока свидетелей.

— Но если это были не вы, то кто же?

— Не знаю. Во всяком случае, не монах из Сан-Марко… Никто не покидал ночное бдение. Кто-то хотел, чтобы его приняли за меня.

— Но с какой целью?

— Чтобы меня подозревали в убийстве Корсоли конечно! Как видно, их план удался, потому что есть по меньшей мере один свидетель, который может поклясться, что видел, как мы спорили всего за несколько минут до убийства.

Он говорил уверенно, и Макиавелли знал, что он не лжет. Мгновенно он принял решение:

— Вы действительно хотите знать, почему карлик охотится за мной?

Доминиканец утвердительно кивнул.

— Хорошо, следуйте за мной, но без ваших стражей. Я совсем не хочу, чтобы весь город знал, куда мы направляемся.

Савонарола подошел к монахам, которые наблюдали за улицей, и тихо сказал им несколько слов. Когда он знаком велел им удалиться, четверо служителей Господа скрепя сердце повиновались.

— Мы от них избавились.

— Прекрасно.

Ни слова не говоря, Макиавелли пошел вперед, показывая дорогу Савонароле. Через десять минут они пришли к дому Марсилио Фичино. Доминиканец узнал место и, казалось, не слишком удивился.

Им открыла Аннализа. Она на мгновение замерла, но быстро пришла в себя и повела их в библиотеку, где философ был погружен в чтение трудов Сенеки.

Удивившись не меньше племянницы, старик принял монаха так, как будто его присутствие здесь было совершенно естественным.

— Ваш приход — честь для нас, отец мой.

— Напротив, это я польщен встречей с таким ученым человеком.

— Полагаю, что вы здесь для того, чтобы побольше узнать обо всех этих убийствах. Что ты уже ему рассказал, Никколо?

— Ничего. Я предпочел предоставить вам свести воедино все нити.

Фичино указал Савонароле на кресло. Аннализа и Макиавелли уселись чуть позади.

— Для нас очень важно знать, на чьей вы стороне. Как мы поняли, вы что-то разыскиваете. Может, вы нам скажете, о чем идет речь?

Савонарола не ожидал столь прямого вопроса. На его лице читалось явное замешательство. Все взвесив, он предпочел быть искренним:

— Около двух месяцев назад один из людей Малатесты случайно услышал разговор Сен-Мало. Кардинал говорил, что мое враждебное отношение к Франции и Римской церкви сильно мешает его государю. Король считает, что я не даю Франции укорениться в Италии. И вот он поручил своему послу положить этому конец. Кардинал, в свою очередь, возложил эту задачу на своего собеседника, но человек Малатесты не смог его узнать. Он только слышал, как Сен-Мало называл его Princeps.

— Princeps… Государь?

— Не знаю, что означает это прозвище, но думаю, что выбор латыни не случаен.

— Но почему Малатеста вас предупредил? Вы ведь никогда не говорили, что поддерживаете Содерини, скорее наоборот.

— Содерини и Малатеста вовсе не желают видеть, как растет влияние французов в городе, поэтому они и решили мне помочь, несмотря на наши политические разногласия. Однако их действия поневоле ограничены тем, что приемлемо для наших сограждан, — иначе говоря, помощь должна быть скрытой и косвенной.

— А почему они не хотят поддержать вас официально? — спросила Аннализа.

— Содерини находится в затруднительном положении. На него нападают со всех сторон. Чтобы сохранить власть, он должен соблюдать нейтралитет. Если мои дела пойдут плохо, он всегда сможет заявить, что ему ничего не было известно. Ну вот, я все вам сказал. Теперь ваша очередь…

Приглушенным голосом, словно не желая, чтобы их кто-то услышал, старик поведал ему об их открытиях.

— Если я правильно понял, чтобы распутать этот клубок, вам осталось только найти эту блудницу?