Шрифт:
и дикий смех, змеиный свист и скрежет
за ними долго гонится во мгле;
когда ж занялся луч рассвета бледный,
исчезло все, как утром сон бесследный...
ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Fac me tecum pie flеге,
crucifixo condolere,
donee ego vixero;
fuxta crucem tecum stare
et me tibi sociare
in planctu desidero!
Sequentia Jacoponis de Todi
de compassione BMV.
I.
Свершилося: над миром возникает
опять святое знаменье Креста,
пред ним весь мир смиренно поникает,
и каждая душа опять чиста.
ликует тварь, ликует вся природа
в предчувствии крестового похода.
II.
Священный клич, что будит сон столетий,
великий зов, зовущий с небеси!
О подвигах во сне мечтают дети...
Кто смеет, меч за правду вознеси!
Гнев рыцаря — то правый гнев Господен!
Ужель Тебе, он, Боже, не угоден?
III.
Пора... Завет любви и веры старой
презрела церковь блудная!.. Пора!..
Сам Сатана под папскою тиарой
воссел на трое рыбаря Петра;
повсюду скрыты пурпуром стигматы,
торгует Божьим гробом враг проклятый.
IV.
Слыхали ль вы, о братья? Горе, горе!
С себя венец роскошный совлекло
Христово изваяние в соборе,
горячей кровью оросив чело;
слыхали ль вы, у Mater Dolorosa
в очах живые проступили слезы?
V.
Мы ждем! Народы на собор вселенский,
как прежде, соберет какой Клермонт?
Пусть кликнет клич смиренный Петр Амьенский,
на клич ответит гордый граф Раймонд;
и Божий мир в семью народы свяжет
и всем врага единого укажет.
VI.
Когда же снова под открытым небом
нас властно новый созовет Урбан
слов пастырских сердца насытит хлебом?
Когда ж опять от всех морей и стран
на парусах, подъятых ветром веры,
к Земле Святой помчатся вновь галеры?
VII.
Где детская, где ангельская вера?
Не Бог ли правит рыцарским конем?
Иль не пылает в длани тамплиера
меч Михаила праведным огнем?
Чалмы не выше ль Фридриха корона,
крест Монсальвата — храма Соломона?
VIII.
Ужель угасло пламенное слово
сурового аббата из Клерво?
Презренное, оно зовет нас снова,
как вздох пустыни, тяжко и мертво?
Ужель бесплодны муки падших братии,
вассалы Девы, дети Божьей рати?
IX.
Наш белый Град, Иерусалим Небесный,
сойди на нас, как дождь из белых роз,
как Божий гром, как сладкий гимн воскресный;
чтоб дуновенье Духа пронеслось,
и пусть стеной незыблемой над бездной
восстанет вновь строй рыцарей железный!
X.
Спасенье есть! Мы ждем, мы жаждем чуда,
и с каждым днем все явней между нас
видение священного Сосуда.
в который Кровь святая пролилась;
пусть вся земля отчаяньем объята,
к нам не замедлит зов из Монсальвата.
XI.
Да. не иссяк источник благодати,
раздастся снова вещий зов, и вот
вождь солнечный сберет святые рати
и на Восток проклятый поведет,
и снова слезы радости прольются,
и вкруг креста вновь розы обовьются.
XII.
Но где же он, от века всеми жданный,
кто поведет безгрешные полки,
зажжет сердца любовью несказанной,
преодолеет воды и пески?
И вот уже гремят повсюду клики:
— Он между нас, бесстрашный и великий!
XIII.
И светлый Вождь, священной полон муки,
моля себе у Господа костер,
младенческие, пастырские руки
вдруг над толпой рыдающей простер,
он все сердца зажег одной любовью —
«Да долг святой уплачен будет кровью!»
XIV.
Как пламена горят его стигматы,
он меч и факел, человек и крест,
он созвал рать и на Восток проклятый
ведет мужей, читая знаки звезд,
все тетивы и все сердца нацеля;
над ним простерты крылья Анаэля.
XV.
Чтоб силы дать его священной рати,
чтоб полумесяц вражий превозмочь,