Рассмотрим другую заповедь: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Матфея, 5,3). Кто-то из знаменитых острословов пошутил, что глубокомысленное высказывание отличается от неглубокомысленного тем, что и противоположное высказанному утверждение в первом случае не менее остроумно, а во втором — тривиально. Согласимся, что льющий крокодиловы слёзы серийный убийца вряд ли заслуживает утешения, хотя его слёзы вполне искренни. На него заповедь Христа не распространяется. Ограничивая слова Иисуса, Сатана по-змеиному мудр, хотя и прост как голубь. Я не против плачущих. Но мужчина обязан сдерживаться от слёз в большинстве ситуаций, их вызывающих. Это — базовая норма этикета. Мужские слёзы допустимы как исключение лишь на похоронах или если это слёзы счастья, которых нечего стыдиться. Во всех остальных случаях он может проливать слезу лишь в уединении, когда его никто не видит и не слышит. Итак, призыв Спасителя ничего не потерял, будучи ограниченным ироничным замечанием Сатаны. Я могу оправдать каждый из фрагментов «евангелия от Борхеса» и доказать, что в данном случае читатель имеет перед собой отголосок диспута двух равночинных Лиц Троицы, а не уничижающее христианство «философское» произведение в духе Ницше.

Рассмотрим следующий афоризм: «Счастливы знающие, что страдание лавром не венчает себя». В оригинале дословно сказано: «…что слава не венчаема страданием». Всё зависит от того, какой мы смысл вкладываем в многозначное слово «слава». Если тот, что и Павел: «Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены» (1 Коринфянам, 12,26), то афоризм Борхеса лишь уточняет сказанное апостолом. Но в моей трактовке «корона славы» заменена «лавром». Мне кажется, что я, переводчик оды Горация «К Мельпомене», имею право на такое уточнение. Вот эта ода:

Мельпомена — это муза трагедии… Пушкин, между прочим, написал свой знаменитый «Памятник» как вольный перевод именно этой оды Горация. Она прославляет труд переводчика поэзии и ставит его даже выше собственного творчества стихотворца. Посмотрите на титульный лист моего сборника «Album Romanum». Вы видите подзаголовок «Коллекция переводов» в лавровом венке. Это не я придумал. Это Арсений Тарковский так захотел. Вот за этот венок московский литературный бомонд меня и возненавидел…

Христос сказал: «Многие же будут первые последними, и последние первыми» (Матфея: 19,30). Многие, но не все. Поэтому афоризм Борхеса: «Мало быть последним, чтобы стать когда-нибудь первым», — не оспаривает, а, опять-таки, уточняет слова Иисуса.

Следующий фрагмент: «Счастлив, не настаивающий на правоте своей, ибо никто не прав либо все правы», — не полемизирует ни с одним высказыванием Спасителя, но подвергает сомнению сразу всю мудрость мира. Он нарочито полемичен, хотя содержит в себе своё же опровержение. «Я тоже не настаиваю на правоте данного утверждения», — лукаво подразумевает Борхес.

Иисус Христос учит: «Итак, если ты принесешь дар к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой перед жертвенником, и пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Матфея: 5, 23–24). Борхес уточняет: «Счастливы прощающие ближних своих, счастлив прощающий самого себя». Ну хорошо, давайте запишем вторую часть афоризма так: «…счастлив Прощающий Самого Себя». Речь идёт о взявшем на себя грехи человеческие Сыне Человеческом, пришедшем в трёх Лицах. Эту мысль я выразил стихотворно:

Слова Христа: «Блаженные кроткие, ибо они наследуют землю» (Матфея, 5,5) и афоризм Люцифера: «Благословенны кроткие, ибо противятся раздорам», — вообще не вступают в противоречие. Иное дело, что противиться раздорам можно не без гнева.

Слова Христа: «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное». Борхес: «Благословенны не алчущие и не жаждущие правды, ибо ведают, что удел человеческий, злосчастный или счастливый, сотворяется случаем, который непостижим». Мне даже весело комментировать этот афоризм, потому что я тот самый изгнанный за правду. Правда о Иуде Искариотском и Иоанне-«любимом ученике» Христа. Правда о лжеполёте американцев на Луну, правда об афере «Чернобыль»… Этого набора правд уже более чем достаточно, чтобы мне заткнули рот. Да, у меня есть своя книжная полка в русском Самиздате. Но у меня нет гарантии, что мои стихи и научные изыскания на свободном доступе. За два года мне написали два человека. Если мне в Интернете везде ставят шлагбаумы, так что у меня пропало всякое желание делать очередную попытку с кем-либо связаться — не дадут! — то и поставить шлагбаум моему читателю в Интеренете — тоже не проблема, не так ли? Может быть это и к лучшему. Мне зато не мешает работать шумиха. Я научил себя не алкать и не жаждать славы, ибо тот, кто добивается правды, добивается и славы, так что дела мои не расходятся со словами.

Теперь о случайности, «которая непостижима». По иронии Творца вселенной именно мне, Ангелу Сатане, дана мудрость проникнуть в тайну случайности и опровергнуть собственные слова. Ради этого, собственно, они и были изречены в столь пессимистическом возражении афоризму Христа. Мною доказано, что в мире гиперслучайных событий уже не имеет значения лишний ноль (или много нулей), уменьшающий на порядок вероятность того, что данное событие произойдёт. Вероятность столь ничтожна, что понятия «больше» и «меньше» на этом уровне аннулируются. Однако иногда эти чрезвычайно маловероятные события всё же происходят. К таковым относится самовозникновение вселенной, жизни и человека. К ряду таких событий относится и преображение Сатаны (а кто сомневается, что я — не Вадим?) в светлого Ангела. Верить в то, что это крайне маловероятное событие произойдёт, мог лишь обкурившийся марихуаны романтик и начитавшийся книг многих мечтатель. Осуществление гиперневероятного события — это всегда чудо, причём чудо такое, которое не вступает в конфликт с материальными законами вселенной — это истинное, а не сказочное чудо. Отсюда неизбежны выводы: если есть чудо, значит есть Чудотворец, значит молитвы наши не лишены Адресата, значит у Него можно просить — и Он исполнит (если только умеешь просить). Он по молитве праведника так управит случай, что кажущееся невозможным осуществится. Библия, кстати, содержит образцы таких чудес. Вспомним хотя бы поражение Голиафа Давидом. Возвращаюсь теперь к афоризму Борхеса. Да, судьба творится случаем, но этот случай управляем Богом.