Шрифт:
5
Вспоминаю карандаш и шпагу. Гонгоры стих гордый вспоминаю. Шпага поломалась. Да, я знаю. Карандаш грозит ареопагу! Вспоминаю то, что сам увидел И что мать с отцом мне рассказали: Сталин извращенцев ненавидел. Сапоги они ему лизали. Вспоминаю друга Маседонио Не в кафе, на улице что Онсе, Оперев чело своё ладони о, В эншпиль погружённого (в прононсе Его «эр» французское…) — у стойки С ним стоим мы, к алкоголю стойки! 6
Ещё помню я с землёй телеги, Что вдоль Онсе не спеша по пыли Проезжали… Красные глупы ли? Скромно жить при хлебе да ночлеге… Почему не во дворце, коллеги? Верующими когда б вы были, Заповедь Христа бы не забыли… Но что делать опосля возлеги? Помню Амальсен де ля Фигура, Ту, на улице что Токумана… Антифразис — речи есть фигура, Вид наичестнейшего обмана: Юношу богатого Спаситель… Полюбил. Как жертву искуситель. 7
Станислав дель Кампо, возвратившись, Умер. На том свете очутившись, Станислав дель Кампо перед Богом Оправдался, мило отшутившись На своём испанском неубогом: «Мой Господь! — Сказал он — Если б Огом Я Васанским был, усовестившись, Одр железный в деле прелюбогом Не винил бы!» Станислав дель Кампо Сказал Богу: «Я всем беднякам по Женщине бы дал в юные годы», — На что Бог ответил Станиславу: «Ну, дель Кампо, шутишь ты на славу. Кончились твои, бедняк, невзгоды!» 8
Вспоминаю третий двор. Рабов он Патио был, для меня запретным. Лучше бы остался мир каретным Да лошадным, сердцем облюбован. Лучше бы как в Индии он бедным Оставался, не разбогатевший, И в Китае как велосипедным, А то править миром захотевший Людоед с техническим прогрессом Справиться не может и планету Ближнюю за звонкую монету Продаёт уже, леча мир стрессом. Лучше рабский дворик, чем свобода Для заднепроходного пробода. 9
Вспоминаю выстрел пистолетный Алема в закрытом экипаже. Где Пилат, петух наш туалетный? Дать ли объявленье о пропаже? Он теперь как юнкер эполетный При купчихе, а она при паже, Гей теперь он, зерноклюв балетный. Ну ты, Пугачиха, и глупа же! Кто из «Независимой газеты» На «Фабрику звёзд» перелетает? Но подъедешь не на той козе ты К Алле, если Понтий не питает Личную симпатию к одежды Не снимавшим ради той надежды. 10
В Буэнос Айресе, ныне оставленном, Я б себя ощущал посторонним, Но теперь я на потустороннем Берегу, мной отсюда представленном, За собой наблюдаю в наставленном Зеркале, на пол вдруг не уроннем: Освещаемый со всех сторон нем. Быль зрю о есть мышей не заставленном… Рай единственный, нами не видимый, Есть потерянный рай, что утрачен Навсегда… Властью их ненавидимый, Перед смертью голодной был мрачен, Но и весел я: «Что, ненавистники, Своего не добились, завистники?»