Первый виток войны напоминал мне игру Unreal Tournament. Все против всех. Когда популяция бойцов за артефакты уменьшилась примерно вдвое, воюющие призадумались.

К тому моменту в войну уже были втянуты люди, на стороне чернокнижников. Маги шарахнули чумой, которая резво косила ацтеков направо и налево. Гнев богов, подъем религиозности… на этом их испанцы и застали, но сейчас это не важно.

Маги и чернокнижники сели за стол переговоров. Было достигнуто соглашение по большинству пунктов… кроме одного. Те, кто уже завладел артефактами, должны были их отдать. И это устроило отнюдь далеко не всех. Двое «отцов» с каждой стороны, набравшие уже нехилую часть артефактов, устроили небольшую неофициальную встречу. Их соглашение не устраивало — они хотели власти. И ради этого пошли… далеко пошли.

Используя четыре артефакта и совместное заклинание, они наложили проклятие на всех магов и чернокнижников, заставив их люто ненавидеть друг друга…

И несколько просчитались. Вся мощь тольтековких артефактов была вбита в это проклятие. Вспышка злобы оказалась мощнее ядерного взрыва — своей волной она накрыла весь мир. В результате за столом переговоров началось настоящее побоище, с применением всех артефактов, которые были у враждующих сторон. После него не осталось почти никого — выжили лишь трусы, успевшие сбежать. Но ненависть никуда не делась…

Не поддались общей истерии только египетские маги. Их убежище и раньше было крайне хорошо защищено, а теперь в этом появилась жизненная необходимость. После вспышки маги и чернокнижники быстро перенесли свой город под землю, и закрыли его от всех посещений. В двадцатом веке этот запрет был ослаблен — и не враждующие маги и чернокнижники могли войти в архив.

Проклятие, как оказалось, действовало и по сей день. Египтяне противопоставили ему свое совместное заклинание, которое должно было постепенно гасить проклятие. Но вышло не так, как им хотелось. Каждое столкновение магов и чернокнижников давало проклятию новые силы, вне зависимости от того какая сторона выигрывала. Заклинание помогло лишь отвоевать умы немногих от воздействия магической ненависти. Но оно постепенно гасло, а все тольтековские артефакты, которые община смогла найти, легли в основу ее благополучия — подземный город, и уже не могли быть использованы против проклятия.

Мастера, создававшие то заклинание погибли, дав ему жизнь. И не оставили никаких записей, а потому египтяне никак не могли его изменить или подпитать. Оно работало, порой становясь мощнее, а порой ослабевая, и нынешние жители общины не могли найти закономерностей, кроме одной — постепенно оно ослабевало. Впрочем, как и проклятие — двести лет маги и чернокнижники вели себя тише воды, ниже травы. А потом все началось сначала… и проклятие вновь набирает силы. Хоть и медленно, хоть и по капле…

Я откинулся от экрана монитора. Хорошая… легенда. Аж волосы на загривке дыбом встают.

— Бертран, спасибо за помощь. Мне нужно идти, — я поднялся. Чернокнижник не отозвался, он бездумно смотрел в монитор.

— Бертран!

— Иди, иди… — он тяжело вздохнул. — Я буду здесь. Посмотрю архивы.

— Как хочешь.

Я телепортировался домой, быстро распечатал из памяти то что прочел и отправил Косте. После этого помылся и переоделся, одновременно думая о том, что буду говорить Кире. А потом, махнув рукой, решил в кои-то веки обойтись без стратегических поползновений.

Вернувшись в комнату, я взял сотовый и увидел, аж десять пропущенных звонков. С одного номера, и примерно в одно и то же время. Кира.

Тревожное предчувствие кольнуло в сердце. Я быстро набрал ее номер.

— Натан, — обеспокоено раздалось в трубке. С той стороны был какой-то шум.

— Фух, слава Кецалькоатлю, ты в норме. Кира, извини, я…

— Натан, я навредила…эээ…друзья Ромы, — задумавшись на секунду, сказала Кира, тяжело дыша, будто бежала. — Боюсь привести их к вам, так что быстрее приезжай в…

Короткие гудки. Сотовый вновь набрал номер, но все что я услышал от него — «Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети».

Навредила? Друзья Ромы?

Срочно к нему, возможно он что-нибудь знает.

Я телепортировался к дверям железногорской квартиры. Нажал на звонок. Одновременно с этим мне пришла мысль об Андрее. Однако дозвониться медиуму не вышло. Видимо я уже достаточно ему надоел.

— Натан! — чернокнижник немного удивился, увидев меня на пороге. — Как дела с проклятьем? Впрочем, вижу, что неплохо, — он присмотрелся ко мне и покивал своим мыслям.

— Где Кира? — спросил я с тревогой.

Колдун удивленно на меня посмотрел и нахмурился.

— Не знаю, два дня ее не видел. Как умчалась тогда, так и…

Колдун удивленно на меня посмотрел и нахмурился.

— Не знаю, два дня ее не видел. Как умчалась тогда, так и…

— Куда?! — перебил я неспешное изложение.

— Не знаю! — заражаясь моим беспокойством, поднял ладони Рома. — Она тебе часто сообщает куда уходит? Вскочила, телепортировалась, потом опять примчалась, спросила о тольтеках, и опять исчезла. Я не успел и звука сказать…