Да, Мати знала: Губитель не просто источник всех бед, он – сама беда.

Караванщица понимала: он сотворил нечто ужасное с Ри и Сати, раз они и спустя столько лет не могли об этом забыть, продолжая избегать друг друга. Она знала – Губитель враг Шамаша. Он уже пытался его убить. И попытается еще не раз, едва ему представиться такая возможность. И, все же… Она ничего не могла с собой поделать! Порою, временами, когда она, оставаясь одна в повозке невест, вспоминала тот сон, проводила рукой по браслету, пальцами читая покрывавшие его рисунки-письмена, ей становилось даже жаль Эрру – он так одинок! Все ненавидят его, избегают, бояться.. Даже те, кто служат… Если бы она могла как-то помочь ему изменить сложившийся порядок вещей…

Мати была уверена – пусть на это потребовалось бы немало времени и уйма сил, но она смогла бы уговорить Шамаша позабыть о вражде, сделать так, чтобы Эрре был дан шанс исправиться, но… Но она очень сильно сомневалась, что сам бог погибели захочет этого. В конце концов, кем он еще может быть, кроме как Губителем? Это то же самое, что требовать от Шамаша, чтобы он отказался от своих правил, забыл прежние привычки.

Она вздохнула, чуть качнула головой, отгоняя свои мысли. Нет, это было невозможно.

– Однако, – прищурившись, несколько мгновений Лаль смотрел на нее. В этот миг, спроси его кто, что он испытывал – презрение к слабости смертных, сочувствие которых так легко покупалось и задешево продавалось, или, наоборот, восхищение людской способностью сочувствовать всем, и, как это ни странно, врагам больше, чем друзьям, – он не смог бы ответить. Потому что и сам не понимал.

Бог сновидений хотел сказать что-то вроде – "Ах, девочка, девочка, если бы ты только знала, каким боком тебе обернется все это, как ты еще пожалеешь, и не раз, о том, что родилась не безразличной, не холодной, как Айя, а живой, чувственной…" Но промолчал. Зачем? Сейчас она все равно не поверит. А потом… Придет время, и она поймет все сама. Все, что должна или сможет понять.

Вместо этого Лаль резко бросил:

– Могла бы быть попочтительнее со мной! Я все-таки бог!

– Бог, – признала она, хотя с куда большей радостью отвергла бы эту истину. И еще добавила бы какую-нибудь колкость или дерзость, но Лаль не дал ей этой возможности, заговорив вновь:

– Ну и хорошо. Раз со мной мы разобрались, давай вернемся к тебе.

– При чем здесь я? – вот этого ей совсем не хотелось! И вообще, все, о чем она думала, это как бы поскорее проснуться. Нет, в ее душе не было страха. Мати была в своем сне. А, значит, пользуясь знаниями, которые дал ей Шамаш, могла управлять всем происходившим. И проснуться в любой миг. Однако она не делала этого, медлила, непонятно почему. Что-то удерживало ее… Бог сновидений? Может быть. Хотя, скорее всего – ее собственное любопытство.

Мати было страшно интересно узнать, почему Лаль пришел в ее сон. Это могло быть знаком, что скоро что-то должно произойти. Что-то плохое, потому что появление бога сновидений никогда не сулило ничего хорошего.

"Нет! Отступить было бы слишком просто… Слишком… И, вообще, мне ничего не угрожает, боятся нечего. И во сне некуда спешить. А раз так…" Она решила подождать и посмотреть, что будет дальше.

Между тем Лаль продолжал, отвечая на заданный девушкой вопрос, о котором Мати уже забыла:

– Как это "при чем"? Я говорил уже – "ты мне небезразлична." И я хочу сделать тебе приятное… Хочу, чтобы твоя мечта исполнилась.

– Если… Если ты действительно не желаешь мне зла, тогда оставь все как есть, – она взглянула на него с мольбой. – Пожалуйста!

– Разве ты не хочешь, чтобы твоя мечта исполнилась? – спросил он и сам ответил:- Хочешь, я же вижу! Хочешь, потому что все люди только об этом и думают. Ведь мечта так прекрасна. Она так сладка и заманчива. А каким счастливым ты чувствуешь себя, когда знаешь, что достаточно протянуть руку, чтобы взять заветный плод, – у него на ладони возникло яблоко, такое красное и сочное, а как вкусно оно пахло… Мати вдруг страшно захотелось попробовать его, откусить хотя бы кусочек… Лаль поднес яблоко к губам. Когда острые белые зубы вонзились в тонкую глянцевую кожуру, брызнул сон и яблочный дух, наполнявший все вокруг, стал еще сильнее. – Хочешь? – он протянул второе яблоко девушке.

– Нет! – Мати испуганно отпрянула в сторону.

– Как хочешь, – он с удовольствием доел одно яблоко, затем – под внимательным взглядом девушки – и второе. – Вкусно. И полезно, – не прекращая жевать, продолжал бог сновидений.-Для здоровья. Это плод молодости. Его очень любит моя сестренка. А ты?

"Я тоже!" – чуть было не ответила девушка, но в последний миг сдержала готовые сорваться с губ слова.

– Зря ты так. Я к тебе со всей душой, а ты… – Лаль осуждающе качнул головой. – За что? А, главное, зачем? Ведь я все равно читаю твои мысли. И делаю вид, что ничего не замечаю исключительно из вежливости… Ладно. Как знаешь… Как знаешь, – повторил он. – Но раз все, чего ты хочешь, это чтобы я ушел…Пойду, пожалуй…

Меня ждут и в других снах… – все вокруг замерцало, очертания бога сновидений начали расплываться. – Да. Прежде чем уйти. Хотел сказать тебе: я вовсе не собирался искушать тебя… или как вы это называете. Не мой стиль. Не мое дело.

Я просто… Просто собирался тебе помочь… Чтобы… Ну… Чтобы сгладит ту вину, которая… – он никак не мог подобрать нужные слова, терялся, и вообще, вел себя не так, как следовало богу. – А, ладно, – он махнул рукой, оставив попытки, – скажу прямо: тогда я вел себя с тобой как свинья. Но этому была причина. Я хотел освободиться. Только и всего. Но когда сидишь в темнице целую вечность без всякой надежды вновь обрести свободу, начинаешь терять терпение. И становится все равно, как достичь желаемого. В общем, ты понимаешь… Или поймешь… В любом случае, я пошел. Пока. Встретимся во сне.