– Я, собственно, ждал вашего приезда. Ваши распоряжения относительно изолятора выполнены целиком и полностью.

Берман слегка поднял брови, как они могли бы быть не выполнены? На письменном столе раздался тонкий-тонкий звонок – это был сигнал, означающий просьбу разрешить войти в это святое святых дома № 13. Медведев нажал какую-то кнопку. В дверях возник товарищ Чикваидзе, слегка помятый после бурно проведенной ночи, а, может быть, и дня, и слегка пахнувший водкой. При виде товарища Бермана Чикваидзе чуть-чуть запнулся на пороге, такой высокой инспекции он всё-таки не ждал. От волнения сивушный дух пошёл ещё сильнее. Берман, предельно экономным движением руки, предложил Чикваидзе сесть. Осторожно пробираясь между креслами, Чикваидзе присел на одно из них. Сидеть было неудобно: кресла были мягки и низки и приноровлены для того, чтобы сидеть развалившись, но сидеть развалившись Чикваидзе не посмел.

– Рассказывайте, – лаконически сказал Берман.

Чикваидзе набрал в грудь побольше воздуха. Несколько запинаясь от неожиданности этой беседы, он стал излагать гипотезу мадам- товарища Гололобовой, гипотеза, в общем, была глупа, и сейчас, без водки и закуски, без тучной плоти товарища-мадам Гололобовой, Чикваидзе и сам почувствовал, что несёт ерунду: из-за романтической любви какой-то Дуньки к какому-то научному работнику товарищ Берман сюда бы не прилетел. Но товарищ Берман слушал внимательно и не прерывал… Короткая и бессмысленная “шортстори” с любовью, кровью, золотом и голодом скоро пришла к концу.

– Так, – сказал Берман безвыразительно. – Скажите, знает ли товарищ Гололобова девичью фамилию этой Жучкиной?

Такой вопрос в голову тов. Чикваидзе не приходил, кому нужна девичья фамилия Жучкиной?

– Не могу знать. И, вот ещё, товарищ Берман, её муж, товарищ Гололобов, он тоже пропал.

– То есть, как это так, пропал?

– Исчез. Пошёл на охоту и не вернулся. Я послал колхозников на поиски, пока ничего не нашли…

Медведев даже приподнялся на своём кресле, но не сказал ничего. В глубине своей души он был бы очень доволен, если бы товарищ Берман провалился совсем, со всеми своими талантами, розысками, гипотезами и прочим, провалился бы ко всем чертям. По мере возможности прямо в преисподнюю, если таковая существует. И если она согласится принять такое сокровище, как товарищ Берман…

– Вызовите сюда эту Гололобову, – приказал Берман Чикваидзе.

– Я сию минуту, она здесь в Неёлове.

– Знаю, пошлите авто, пусть её сюда привезут.

“И даже это он знает,” – озлобленно подумал Медведев. “А этот дурак бабу сюда приволок. Может быть, вместе и мужа на тот свет отправили. Ну, пусть Берман разбирается сам. Его, Медведева, ни о чём не информировали, ни о чём не спрашивают, пусть сами и расхлебывают”. Теперь Медведев очень рад был тому, что о секретном пакете он не имел и не мог иметь никакого понятия, пусть теперь за всё отвечают другие.

– Ну, позвоните, – сказал Берман.

Медведев услужливо протянул трубку Чикваидзе. Тот позвонил в гараж, потом вызвал телефон своей квартиры, Медведев отметил в уме и эту подробность: так и есть, зарезали они этого Гололобова, а бабу этот дурак с собою приволок. Ну, и дела!

– Товарищ Гололобова, – говорил Чикваидзе в трубку. – С вами говорит Чикваидзе, да, да, я знаю, не прерывайте, пожалуйста. За вами приедет авто, так вы с ним приезжайте сюда, очень важный разговор, тут приехал товари… – Но даже не поднимая глаз, Чикваидзе почувствовал запретительный взгляд Бермана, – Тут приехал один товарищ из Москвы… ну, да, потом расскажете, не прерывайте, пожалуйста, приезжайте сейчас же. Ах, я же вам сказал, потом расскажете. – Чикваидзе раздраженно положил трубку:

– Минут через пять она будет здесь.

– Так что же всё-таки с Гололобовым? – нейтрально спросил Медведев.

Чикваидзе развёл руками:

– Пошёл на охоту и не вернулся, может быть, найдут; поиски ещё продолжаются…

– Да, у вас там занятная станция, – сиронизировал Берман. – Какая гипотеза создалась по этому поводу лично у вас?

– Я вам, товарищ Берман, уже докладывал, что…

– Да, вы докладывали гипотезу Гололобовой. А ваша собственная?

Чикваидзе слегка развёл руками. Берман закурил ещё одну папиросу, и в комнате наступило молчание, которого не смел прервать ни Чикваидзе, ни даже Медведев. Снова раздался тонкий звонок, и в рамке двойных дверей показалась товарищ, она же мадам, Гололобова.

По дороге от квартиры Чикваидзе до дома № 13 Гололобова пережила ряд довольно стремительных ощущений. На автомобиле она ездила первый раз в жизни. Огромная блестящая машина, неслышной стрелой мчалась по пыльным улицам Неёлова и казалась Гололобовой символом той новой, “образованной” жизни, в которую введёт её Чикваидзе. “Товарищ из Москвы!” Видимо, какая-то шишка! Наконец-то ей удастся показать своё настоящее образование и, вообще… Сопровождавший Гололобову лейтенант государственной безопасности соскочил у подъезда дома № 13 и услужливо распахнул дверцу автомобиля – совсем, как в кино. Потом Гололобова проследовала через длинную вереницу каких-то коридоров и очутилась на пороге Медведевского кабинета. Следы бурно проведенной ночи, а, может быть, и дня, были наскоро замазаны чем попало. Тонкий сивушный запах перегара был кое-как затушёван дешёвой парфюмерией. Парадная блузка распирала тучный бюст. “Ну, нет, – подумал с некоторым разочарованием Медведев, – из-за этакого чучела никто никого резать не станет”.

– Здравствуйте, товарищи, – весёленьким голоском сказала мадам Гололобова, – очень мне приятно.

Даже Медведев, и тот удивился: никто никогда и никакой приятности в этой комнате не испытывал и уж, конечно, не выражал. Удивление Медведева возросло ещё больше от неожиданно любезного тона Бермана.

– Заходите, заходите, товарищ Гололобова, – сказал он, – усаживайтесь вот сюда.

Мадам, она же товарищ, Гололобова, теребя в руках свой допотопный ридикюль и не зная к кому именно ей следует обращаться, вертела тазом посредине комнаты и потом ни с того ни с сего сделал что-то вроде книксена. “Ну, и дурища же, прости Господи”, – подумал Медведев.