– А, вы – евнух!

– Не знаю.

Мы стояли в подвальной комнате с красными, кирпичными стенами, тусклый свет горел в одном углу. Мужчина сел на черный, кожаный диван. Я, прихрамывая, последовала за ним.

– Они все пытались со мной что-то сделать, но я не понял, я всех выпустил в ту дверь, – и он показал дверь напротив дивана.

– Вы нормальный?

– Я – контуженный, пытаюсь вспомнить, зачем мужчине нужна женщина и не могу.

– Откуда у вас эта красная крепость?

– А, это дача, но не моя. Я здесь сторож.

– Я могу уйти?

– Дверь открыта…

Дома я сразу позвонила Нинель, та быстро взяла трубку.

– Нинель, как ты?

– С возвращением, Мийлора! Забудем приключение, как страшный сон.

– Пережили, проехали, – сказала я и в сердцах бросила трубку.

Фиолетовая мантия Я закрылась в своей комнате на даче Киры Андреевны, счастье жить одной в городской квартире меня больше не привлекало. Нинель стала доставать меня по сотовому телефону, она уже рассталась с Самуилом и пыталась вновь подоить тетку, на почве денег. Никого я не хотела видеть.

Тетки с новым именем Кира Андреевна дома не было. Она теперь постоянно уезжала восстанавливать подвижность нижних конечностей, вероятно, здорово замерзла, пока в гробу лежала. Новый отец со старой родословной не особо радовал, не могла я к нему быстро привыкнуть. Куда ни смотри, радость от общения отсутствовала, а поговорить так хотелось! Я даже в руки телефон взяла, но звонить Нинель раздумала.

Сегодня я съездила на могилу, рядом с которой оставили гроб с теткой, но позже захоронили мою мать. Над могилой стояла плита с исправленным именем. Точно, там была похоронена моя мать, в этом я убедилась окончательно. Еще я съездила в свою квартиру, там давно никого не было. Мне очень захотелось вернуться в свою квартиру, но я понимала, что это невозможно. Я стала осознавать, что новая жизнь меня затягивает.

День был воскресный.

В своей комнате в дачном поселке страдал Николай Борин, его съедала тоска от одиночества, друзья не манили, ему было и скучно и грустно. Он посмотрел на фиолетовую мантию, которая осталась от фиолетового божества. В памяти всплыло милое лицо Мийлоры! Вот кого он хотел видеть! А хочет ли она его увидеть?

Я в этот момент повернула невольно голову к окну, в моей памяти возник облик Николая, мне захотелось его увидеть. За дверью послышались крики и редкие выстрелы, я вся сжалась от невольного страха, потом оглянулась вокруг себя с мыслью спрятаться, но услышала приближающиеся шаги, мужские голоса. Кто-то тряс мои двери. Мне показалось, что эти голоса она уже слышала.

Нинель громко сказала:

– Мийлора, дверь открой, все равно выломают.

Я последним взглядом окинула комнату, посмотрела наверх и увидела нечто похожее на люк, раньше я думала, что это обрамление, для светильников, расположенных не по центру потолка.

– Нинель, секунду подожди, халат наброшу! – крикнула я и нажала на выключатель странной лампы.

Мгновенно в потолке открылся люк, из него вывалилась лестница. Я полезла по лестнице на чердак и закрыла за собой люк, уже слыша, что дверь стали ломать. Я оказалась на чердаке, весьма приличном, но меня волновал вопрос личной безопасности. Я вспомнила, где слышала эти голоса, в квартире тетки, но легче от этого мне стало. С чердака надо было уходить, я выглянула на улицу, открыв дверцы с чердака на крышу.

Стоило мне показаться в открытом окне, как я попала в руки сиреневой птицы.

Крепкие, мужские руки подхватили меня и перенесли по чердачному балкону в другую комнату. Я посмотрела на спасателя и узнала Николая Борина.

Он был в моем сиреневом плаще:

– Привет, Мийлора.

– Спасибо, Николай, что спас, но нам надо убежать подальше от этой дачи, за мной гонятся.

– Не волнуйся, прорвемся, держись за меня и верь мне! Мийлора, машина моя недалеко стоит. Я приехал на машине на дачу, а потом решил посмотреть на твои окна с чердачного балкона, да заметил твое испуганное лицо на крыше.

– Отличное решение моего спасения! – проговорила я, подходя к знакомому форду.

– Понимаешь, сиреневый плащ, действуют только по воскресеньям; так, что завтра я тебе бы уже не смог помочь.

– Кому ты это говоришь? У тебя мой плащ! В нем используется непонятная для меня энергия, понимаешь, я пыталась понять, что и как устроено в сиреневом плаще, но он, как кокон закрывается в ночь с воскресенья на понедельник. Вернешь при случае.

– Не объясняй, Мийлора, вероятно, ты владеешь одним из чудес света. А почему нет!

Я повеселела, но тут же нахмурилась:

– Николай, я боюсь несуразицы, которая последнее время со мной происходит. Боюсь возвращаться на дачу к тетке!

– Нормальная реакция, поедем ко мне домой на одиннадцатый чердак.

– До того, как ко мне стали стучаться в комнату, я слышала выстрелы, а до них я думала о тебе.

– Ой, Мийлора, а я о тебе думал. Но, чтобы не попасть в суп к налетчикам, предлагаю тебе пожить у меня. Отец хорошо придумал три комнаты на чердаке, над ним насмехались, а он делал.