Жестокие слова сорвались с его языка:

– Все люди могут быть опасны – кроме мертвых.

Шана побледнела. Она молча наблюдала за тем, как он сел на кровать и снял обувь. Он пощадил Грифина однажды, но пощадит ли еще раз? Ей так хотелось быть в этом уверенной, но резкий хищный профиль Торна не внушал надежд. Она подумала, что с этим человеком шутить нельзя.

Шана сильно сжала руки, чтобы унять дрожь.

– Грифин не причинил вам вреда, – тихо сказала она. – В самом деле, милорд, если кто и навредил вам, то только я.

Он разразился смехом.

– Тут вы абсолютно правы, принцесса.

У девушки закружилась голова, и, подняв глаза, он увидел беспокойство и страх у нее во взгляде.

– Пресвятая Мария, – сердито сказал он. – Ваш слуга в тюрьме и он жив! – Торн различил, что страх в ее глазах померк. – Ну что, больше не будем взывать к моему милосердию? О, я совсем забыл, вы же считаете, что у меня, его нет.

– Вы не освободите его?

– По вашему повелению? Думаю, что нет, миледи.

Шана глубоко вздохнула, потом проговорила:

– Тогда, тогда посадите меня вместо него!

Торн был поражен, когда понял, что она не шутит. Неужели леди действительно так беспокоилась о старом слуге? Или просто пыталась обыграть его и обмануть? Он уронил сапог на пол и посмотрел на нее долгим тяжелым взглядом.

– Пожалуйста, – воскликнула она. – Грифин старый человек.

– Да, миледи, вы мне уже говорили об этом.

– Что, если он заболеет от холода и сырости? Без пищи он не сможет…

Торн вскочил на ноги, сквозь зубы, произнося проклятия.

– У меня нет желания морить его голодом, миледи! Но предупреждаю вас, что он заплатит сполна, если вы вздумаете меня обмануть! Было бы благоразумно с вашей стороны помнить об этом. А пока, – он стащил с себя тунику и бросил на кровать, – предлагаю вам поторопиться. Должен сказать, что я совершенно теряю терпение. – Его слова катились, как камни с горы, и Шана застыла, испытывая неуверенность и растерянность. Но все ее чувства быстро переросли в раздражение, когда она увидела его широкую улыбку.

Он внезапно вскочил, продемонстрировав мягкость движений, их силу и грацию.

– Вы, без всякого сомнения, привыкли к услугам служанок, – улыбаясь, сказал он. – Я буду счастлив оказать вам услугу, принцесса.

Комната в башне, раньше казавшаяся просторной, теперь стала тесной и маленькой. Шана судорожно сглотнула, не в состоянии оторвать взгляда от покрытой волосами груди Торна. Она не понимала, что с нею происходит, но ничего подобного она не испытывала с Барисом.

Она никак не могла избавиться от этой предательской мысли, не выходящей из головы. Помимо воли взгляд ее скользнул ниже.

Торн дотронулся до ее плеча и Шана вздрогнула. Он разразился смехом.

– Миледи, откуда такая нервозность? Не вы ли заявляли здесь, что не боитесь никого, даже мужчин?

Она стояла, затаив дыхание, не доверяя его добродушному настроению. Он остановился напротив и положил ей руки на плечи. Шана ощутила тревогу, когда он потемневшими глазами взглянул на ее губы. Голова графа наклонилась ниже и Шана прерывисто вздохнула. Резким движением она оттолкнула его и отвернула голову в сторону, но он удержал ее в объятиях.

– Что? – с насмешкой воскликнул он. – Мне кажется, что вы не имели ничего против моих объятий сегодня утром, принцесса. Или вы продолжаете считать меня мерзкой тварью?

Глаза и губы Шаны выражали ненависть.

– Вы хуже. Вы англичанин!

Кривая улыбка появилась на его губах.

– А, да, я тот, кто убивает беззащитных… – Он отпустил ее и поклонился, сопровождая поклон движением, говорившим, что она свободна. – Предлагаю поспешить, миледи, иначе мое терпение кончится.

Он отошел к столу, стоящему возле камина. Шана наблюдала, как он налил себе полный бокал вина и осушил его до дна. Увидев, что она даже не пошевелилась, он медленно покачал бокал в руке и небрежно заметил:

– Я не прочь повторить то, что было вчера, не обещаю, однако, что исход будет прежним.

Ее сердце сильно забилось.

– Что вы этим хотите сказать?

Он только улыбнулся.

– Я сказал вам, что намерен продолжить наше знакомство. Может быть, на этот раз я так и сделаю.

Шана ощутила, что бес противоречий вселился в нее.

– Барис – единственный мужчина, которого я приму в постели, милорд, но только не вас.

Пожав плечами, Торн поставил бокал на стол.

– В темноте, принцесса, все женщины одинаковы, а тела ощущают одно и то же. Вы утверждаете, что давно потеряли девственность. А для женщины ее партнер, я в этом не сомневаюсь, не имеет никакого значения.