Обед был в самом разгаре, но Шана едва притрагивалась к блюдам, которые ей предлагали, оставаясь верной своим привычкам и не обращая внимания на гул голосов. Когда же она случайно посмотрела на другой конец стола, то обнаружила, что лорд Ньюбери внимательно смотрит на нее с какой-то плотоядной выжидательностью. Вскоре все разъяснилось.

– Леди Шана, – сказал он, – мне кажется, вы оказались бы в менее затруднительном положении, если бы назвали имя нашего врага Дракона.

До этого момента граф не обращал на нее внимания. Теперь же она заметила, что его проницательный взгляд был направлен в ее сторону. От одной мысли, что он наблюдает за ней, она вся затрепетала.

Подняв голову, Шана взглянула на Ньюбери.

– Насколько я знаю, – спокойно заявила она, – никто не ведает, кто он, кроме самого Дракона.

– Но вы из Уэльса, миледи, так же, как и Дракон.

Шана положила вилку и посмотрела ему в лицо.

– Вы, конечно, думаете иначе, но уверяю вас, что мои сведения о Драконе не больше, чем ваши.

– Но вы вдобавок еще и племянница Левеллина! Безусловно, вы знаете то, что недоступно простым людям!

Она рассердилась и, не в состоянии скрыть своего негодования, сказала:

– Мы с отцом вели довольно уединенную жизнь в Мервине. В течение нескольких лет я не видела своего дядю Левеллина. И даже если бы я располагала какими-нибудь сведениями о Драконе и рассказала бы вам, неужели вы настолько глупы, чтобы поверить мне?

Ньюбери не ответил, по крайней мере, прямо. Он прошептал что-то своему соседу, и они оба не пристойно рассмеялись.

Сэр Квентин, который сидел, справа от нее, придвинулся ближе.

– Не обращайте на него внимания, миледи. Самомнение Ньюбери простирается выше стен замка Лэнгли. Но он, к тому же, просто пустозвон и очень несговорчив.

Его вмешательство было, кстати, да и внимание его не вызывало у Шаны неприязни. Лицо его выражало сочувствие, но не жалость.

– Вы очень добры, сэр Квентин, – пробормотала она.

И только благодаря нему остальная часть трапезы не превратилась в пытку. Его манеры были мягкими и приятными, без грубой холодности, присущей графу и Ньюбери. Он оказался находчив, обладал мягким очарованием, и к тому времени, когда паж менял блюда, она уже улыбалась, слушая, как он что-то ей рассказывал. Граф переместился в конец стола, чтобы с кем-то поговорить. Случайного взгляда на него было достаточно, чтобы улыбка исчезла с ее лица. Она расстроилась, поймав себя на том, что ей хотелось бы ощущать его постоянное внимание. Она видела, что холод исчез из его взгляда, но чувствовала, что он чем-то недоволен.

Ее раздражало то, что она позволила вывести себя из равновесия, но ничего не могла с этим поделать. Она быстро отвела взгляд в сторону, а чтобы скрыть свое замешательство, протянула руку, желая взять бокал с вином, но обнаружила, что он исчез.

Сэр Квентин вскочил на ноги.

– Слуга, наверно, унес бокал вместе с вашей тарелкой. Я сейчас же принесу другой.

Она отрицательно покачала головой.

– В этом нет необходимости, правда.

Но ее слова не разубедили его, Квентин уже пересекал холл. Она потеряла его из вида, когда он затерялся среди рыцарей, но сознательно не желала смотреть в сторону графа, чтобы не видеть, как он наблюдает за ней. Но все же не выдержала и взглянула – графа там не было…

– Похоже, что вы произвели неизгладимое впечатление на сэра Квентина, миледи.

От звука голоса графа она чуть не подскочила на стуле. Ее привело в растерянность то, что он взял ее за локти и почти стащил со стула. Она пришла в себя, когда поняла, что уже стоит на ногах. Шана постаралась увернуться, но он так крепко держал ее, что она почувствовала боль. Девушка закипела от злости, когда он стал выводить ее из-за стола.

Они остановились в сторонке под аркой. Торн повернулся к ней, повелительно и высокомерно изогнув свою темную бровь, что так не нравилось в нем Шане.

– Что сказал бы ваш жених, принцесса, если бы увидел, что вы проводите время с другим мужчиной? – Вопрос показался ей почти глупым, но при этом он многозначительно перевел взгляд с нее на сэра Квентина.

Шана рассердилась.

– Это, по вашему – проводить время? А я так не считаю.

На его темном лице блеснули белые зубы.

– А как вы называете это в таком случае, принцесса?

– Это ни что иное, как обычная вежливость, милорд. То, о чем, как мне кажется, вам не так много известно! Барис хорошо знает о моих чувствах к нему, нет, о моей любви к нему!

– А, выходит, что это союз по любви?

– Да, – холодно подтвердила она.

– Я ничего не имею против вашего союза с женихом, – мягко произнес он. – Но вы находитесь под моим покровительством, миледи, хочу напомнить вам об этом.

При этом он слегка ослабил свою хватку. Хотя она и чувствовала себя закованной в кандалы, но это не мешало ей говорить.

– Под вашим покровительством, милорд? – голос ее звучал нежно, а глаза говорили, что она готова укусить его. – Кто, хотела бы я знать, сможет защитить меня от вас?