— Проклятье. — Ник со звоном поставил бокал на столешницу. — Ты должна была сказать мне, что собираешься с ним побеседовать.

— Ты дал ясно понять, что тебе интересен только журнал. — Она холодно улыбнулась. — Конечно, это было до того, как ты сообразил, что я — коварная аферистка и тайный руководитель этой чертовой интриги, и тайно провернула это дьявольское дельце, чтобы надуть тебя.

— Цинния, остановись. Пожалуйста.

— Я так полагаю, что твой интерес к смерти бедного Морриса опять возобновился, когда ты понял, что журнал все еще не найден? — прямо спросила она.

— Да. — Он шагнул к ней. — Ты чертовски хорошо сказала о моем возродившимся интересе к данному вопросу. Кроме того, к твоему сведению, я — лучший специалист по Третьей Экспедиции, а не Ньютон Дефорест.

— Правда? Почему никто, включая и моего братца, который на самом деле историк, не знает об этом прелюбопытнейшем факте?

— Потому что я не кричу об этом на каждом углу. У меня нет причин делиться со всем миром тем, что я узнал.

— Любой схематик, которого я когда-либо встречала, просто помешан на таинственности.

Он решил проигнорировать этот выпад. В конце концов, она была права.

— Последние три года я по крохам собирал любую информацию, какую мог найти. Я знаю каждую отдельную теорию, легенду или сплетню. Я поговорил с каждым, кого мог найти, кто был на Западных Островах тридцать пять лет назад. Если ты хочешь что-то узнать, спрашивай у меня.

Её взгляд стал расчётливым.

— Дефорест сказал мне, что никто в команде твоего отца не имел семьи.

— Он прав. — Ник взял бокал и сделал глоток. — Одиночки, неудачники. Но все опытные проходчики джунглей. Вот этот факт и не имеет логического объяснения. Если произошел несчастный случай, один или два из них должны были выжить.

— Ты считаешь, что экспедиция действительно началась.

— Да, — сказал он мягко.

— Как ты можешь быть таким уверенным?

— Я уверен.

Она вздохнула:

— Хорошо, вернемся к нашим баранам. Ты сказал, что члены команды были одиночками и неудачниками. Но твой отец не был один. Он был наследником империи Частинов.

— Мой отец был исключением. — Ник колебался. — Энди Аоки сказал мне однажды, что он считает, будто это семья Частинов заставила сбежать отца на острова. Очевидно, они сильно давили на него, чтобы он принял узды правления «Частин Инкорпорейтед». А это было последним, чего ему хотелось, поэтому он убрался так далеко от семьи, как только мог.

— Энди Аоки?

— Человек, который вырастил меня после гибели родителей.

— Твоя мать тоже умерла?

— Мне еще не исполнилось и шести месяцев. Она оставила меня с Энди и поехала в Серендипити на поиски ответов относительно исчезновения отца. Она так и не вернулась. Шестипроходник, который она вела, сорвался с обрыва во время грозы.

— Какое несчастье, — сказала Цинния очень мягко. — Потерять обоих родителей.

— Если быть честным, я не помню свою мать. А отец исчез до того, как я родился. — Ник посмотрел на нее исподлобья. — Энди был хорошим человеком. В итоге он был мне и за мать, и за отца.

— Я верю тебе. — Цинния на мгновение притихла. — В конце концов, именно талант Бартоломью Частина подтолкнул его организовать экспедицию. Соблазн исследований и картографической съемки неизведанного должен был притягивать мощного схематика.

— Возможно. — Ник подумал. — Это зависит от схематика, я полагаю.

— Тебя когда-нибудь привлекала работа в такого рода экспедициях?

— Нет. У меня была доля в разработках студня, но как только я получил деньги, то открыл казино и попрощался с работой в джунглях. У меня… другие сферы интересов.

— Полагаю, синергетическая теория вероятности. — Проницательно добавила она. — Соответствует выбору твоей профессии.

Он отвел глаза:

— Я не влияю на результаты игр в казино. Именно потому, что знаю теорию вероятности.

— Так почему же ты держишь казино?

— Потому что, между прочим, это хороший способ делать много-много денег.

— И что ты планируешь купить на все эти деньги? Коротко, в двух словах.

— Респектабельность. И все, что к ней прилагается, — тихо добавил он.

Ее глаза расширились.

— Что-что?

— Ты все слышала. У меня есть план.

Она недоверчиво посмотрела на него:

— Поразительно. Что это за план?

— Я расскажу тебе о нем за ужином.

— Так-так, Частин. — Она подняла руку. — Что-то изменилось в нашей схеме. Ты только минуту назад обвинял меня в мошенничестве и в следующую ожидаешь, что я пойду с тобой ужинать. У меня есть гордость, знаешь ли. Вдобавок, я все еще злюсь.

Пока Ник решал, как ему быть дальше, зазвонил телефон. Цинния схватила трубку: