Джен и не подумала исполнить приказание часового.

– Вы обошли весь парк? – живо спросила она. – А вы нигде не встретили мистера Алисона?

Подозрение Фридриха все возрастало.

«Как, и мистер Алисон тоже должен быть здесь? Весь этот американский сброд неизвестно зачем забрался сюда! Нет, тут дело нечисто!» – решил он.

– Мистера Алисона нет, – громко заявил он, – мы обошли весь парк и, если бы он находился здесь, увидели бы его. Он, наверное, где-нибудь в другом месте!

На лице молодой девушки появилось выражение ужаса.

– Боже милосердный, я, кажется, пришла слишком поздно! – с отчаянием пробормотала она.

Однако теперь не время было предаваться отчаянию. Встреча с Фридрихом заронила в ее душе луч надежды.

– А вы не знаете, куда пошел ваш господин? – спросила Джен.

– Нет, я этого не знаю! – сухо ответил солдат. – Слушайте, мисс, говорю вам совершенно серьезно, идите домой!..

– Поручик Фернов ушел в горы? – продолжала свой допрос девушка, не давая Фридриху окончить фразу. – Мне тоже нужно туда, я должна последовать за вашим господином.

Фридрих с негодованием смотрел на Джен.

– Клянусь Богом, вы не в своем уме, мисс! – воскликнул он. – Вы хотите пройти в горы? К французам, может быть? Будьте покойны, туда мы вас не пропустим, везде на дороге расставлены наши посты.

– Я знаю это, – спокойно возразила Джен, – а все-таки мне нужно пройти туда. Вы должны помочь мне: скажите мне пароль.

Фридрих был так поражен, что от изумления и негодования чуть не уронил ружье. Однако он быстро овладел собою, гордо выпрямился и с презрительным состраданием посмотрел на мисс Форест.

– Сейчас видно, мисс, что вы приехали из дикой, не боящейся Бога Америки, – проговорил он с чувством собственного достоинства. – Немцу-христианину не пришла бы в голову мысль о таком грехе. Вы хотите, чтобы я ради вас обманул наш караул, выдал вам пароль? Нет, вы не имеете ни малейшего понятия о том, что такое война и в чем состоят обязанности всякого военного человека.

Джен подошла вплотную к Фридриху и прошептала:

– Дело идет о жизни вашего господина; понимаете, Фридрих, от этого зависит жизнь вашего господина. Ему грозит опасность не со стороны неприятеля, а совсем другая; он ничего не подозревает, я одна знаю о ней. Если мне не удастся предостеречь его, он погибнет. Теперь вы понимаете, что я непременно должна видеть поручика Фернова?

На лице Фридриха появилось скорбное выражение.

– Я так и думал, – жалобно воскликнул он, – я так и знал, что нынешнею ночью произойдет несчастье.

– Оно не случится, если я своевременно извещу вашего господина о предстоящей опасности. Я успею сделать это, если вы только дадите мне возможность немедленно последовать за ним. Вы знаете теперь, Фридрих, в чем дело, и поможете мне, не правда ли?

Фридрих отрицательно покачал головой.

– Я не могу! – глухо ответил он, наконец. Джен с отчаянной мольбой посмотрела на него и почти простонала:

– Ведь я же говорю вам, что от этого зависит жизнь поручика Фернова, что он наверняка погибнет, если я не успею предупредить его. Неужели вы допустите, чтобы он умер, когда достаточно будет одного моего слова для того, чтобы спасти его? Фридрих, ведь вы видите, что с моей стороны нет никакого обмана, что только смертельный страх за жизнь поручика Фернова заставляет меня обратиться к вам с просьбой помочь мне. Из любви к своему господину дайте мне возможность проникнуть в горы.

Фридрих молча смотрел на молодую девушку. Он чувствовал в ее словах правду. Да, только смертельный страх выражало ее лицо; страх за жизнь Фернова заставлял эти губы с такой мольбой обращаться к нему. Крупные, тяжелые слезы покатились по щекам бедного солдата, но он еще крепче прижал к себе ружье и прошептал:

– Я не могу, мисс Форест, я не имею права покинуть свой пост, а если бы даже и имел, то не решился бы провести вас мимо нашей стражи, хотя бы даже от этого зависела жизнь моего господина. Не смотрите так на меня, не просите! Видит Бог, я не могу поступить иначе.

Джен отшатнулась от него, ее охватило отчаяние. Пропала последняя надежда спасти Фернова. Обязанности службы были для Фридриха выше его страстной любви к профессору. Да, Аткинс был прав, эти немцы – ужасны со своим непоколебимым чувством долга.

– Значит, Вальтер погибнет! – с отчаянием произнесла молодая девушка.

– Не искушайте меня больше, мисс! – с мольбой воскликнул солдат. – Фридрих Эрдман не может быть предателем.

Джен вздрогнула при этих словах; ее взор со страхом впился в лицо Фридриха.

– Как? Как вы сказали? Как ваша фамилия? – тревожно спросила она.

– Моя фамилия Эрдман. А вы не знали этого, мисс? Впрочем, ничего нет удивительного: вы только слышали всегда «Фридрих», и ничего больше.

Джен прислонилась к подножию статуи. Ее грудь бурно вздымалась; она не отрывала взгляда от Фридриха. На ее лице выражались одновременно и боль, и ужас, и ожидание какого-то огромного счастья.