– Вдыхай этот воздух! – говорит Эдди.

Я вдыхаю. Правда, в воздухе пахнет конским навозом, потому что с утра, видимо, кто-то проехался здесь верхом.

– Ты только посмотри, какая красота! – восклицает он.

Мы останавливаемся, некоторое время любуемся видами, потом продолжаем шлепать дальше.

– Ощути ласку солнца на своем лице! – Улыбка Эдди светится радостью.

Мы задираем головы и так идем, рассекая клубящиеся тучи мошкары. Мы старательно избегаем навозных куч, разгоняем мошкару руками, но и те и другие слишком назойливы.

«Лучшая половина Лаванды» – Пьер – удит рыбу на бережку. Ему каким-то образом удалось подыскать себе пару одинаковых сапог, а свое лимонно-желтое канареечное оперение он сменил на плюшевые брюки и твидовую рыболовную кепочку, которая хоть и напоминает головной убор констебля, но явно куплена в отделе «Все для жизни за городом». Махнув в нашу сторону непромокаемым рукавом, он делает нам знак не шуметь. Вот оно, счастье на природе – мужчина с удочкой, река, вонючий непромокаемый плащ. Поистине захватывающая пасторальная картина! Через мгновение он вытягивает из потока рыбину и начинает забивать ее до смерти маленькой кожаной дубинкой, припасенной для этой цели в кармане.

До сих пор я понятия не имела о том, что рыбы, оказывается, умеют кричать, но теперь я это точно знаю, так как почти явственно слышу собственными ушами.

– Ну что ж, это было очень мило, – говорит Эдди. – Может, пойдем обратно?

– Да, хорошо бы, – соглашаюсь я. Пятнадцать минут сельского блаженства покажутся достаточными кому угодно.

Вернувшись в дом, мы отдираем от ног ботинки и бежим обратно на лужайку. Обед, похоже, еще не скоро. На траве происходит захватывающая игра в крокет между миссис Симпсон-Сток, Лавандой и ее отцом. Игра в немалой степени затрудняется участием собак, которые преследуют буквально каждый мяч и которых пожилой человек использует в качестве движущейся мишени, не упуская случая наподдать им под хвост клюшкой. За это они считают себя вправе хватать его за ноги. Под старым дубом дремлют на земле Поппи и Флора – в точности на том самом месте, где я оставила их вчера вечером.

– Чем займемся теперь? – спрашиваю я, лениво отрывая от стебля былинку.

– Может, вздремнем? – предлагает Эдди.

Так мы и делаем. Он снимает свитер, свертывает его комочком и подстилает нам под головы. Закрыв глаза, мы лежим рядышком на теплом солнышке. Через некоторое время Эдди начинает похрапывать. Такой приятный звук – тихое, монотонное сопение с присвистом. Я открываю один глаз – посмотреть, улыбается он сейчас или нет. Он улыбается.

Я тоже улыбаюсь и снова закрываю глаза. «До чего же странно! – думаю я, впадая в дремоту. – Почему я так легко могу уснуть рядом с Эдди и почему мне требовалась постель размером с футбольное поле, чтобы спать с мужем?» Когда я придвигаюсь к нему ближе, он поворачивается и кладет на меня сверху руку, «Должно быть, свежий сельский воздух обладает таким отравляющим действием», – сонно думаю я.

Так я узнаю, в чем заключается настоящий секрет выживания за городом в выходные, – не в правильно подобранной одежде, и не в спортивном снаряжении, и даже не в заныканном продуктовом пайке. Все дело, оказывается, в хорошей компании!

На следующий день вечером мы с Поппи и Флорой едем обратно в Лондон. Я сижу на заднем сиденье и вглядываюсь в мелькающие за окном зеленые картины деревенских пейзажей. Меня одолевает странная меланхолия и одновременно какое-то возбуждение. Наверное, я должна была бы радоваться возвращению в цивилизацию, но этого почему-то не происходит.

– Значит, вы с Эдди теперь друзья-приятели? – Флора окидывает меня многозначительным взглядом через зеркало заднего вида. – И он что, вправду нравится тебе?

– Ты с ума сошла! – смеется Поппи. – Нет, то есть он клевый парень, но слишком молод для тебя! То есть я хочу сказать, ему двадцать четыре, а у него до сих пор нет нормальной работы! У него на уме одна музыка. Неужели ты серьезно, Луиза?

– Да я знаю, Поппи. Флора просто подкалывает меня. – Мне ужасно хочется сменить тему, и я предлагаю: – Может, включим радио?

– Конечно. – Флора крутит колесико магнитолы. Я ловлю ее взгляд в зеркале, и она улыбается.

«Нет, о какой серьезности может, идти речь? – думаю я, когда мы выруливаем на шоссе. – Все, что сказала Поппи, абсолютная правда».

Тогда почему я чувствую себя такой несчастной?

Через два дня я, придя на работу, обнаруживаю у себя на столе три белых розы и записку от Эдди: «За тобой остался должок – ты обещала со мной выпить».

В следующее мгновение звонит телефон. Это он.

– Привет, Луиза! – Я слышу в трубке гул толпы, громкоговоритель объявляет поезда. – Ты меня слышишь?

– Да. А ты где?

– На вокзале «Ватерлоо». Через несколько минут мой поезд отходит в Париж. Ты получила мои цветы?

– Да. Они великолепны! А я не знала, что ты уезжаешь сегодня… Эдди… ты меня слышишь? – На другом конце провода почти ничего не слышно, кроме шума и треска.

– Я говорю, что хотел купить тебе больше, полный стол роз. В следующий раз, Луиза! Когда я вернусь, мы с тобой… – Разговор обрывается.

Я ставлю розы в стакан. Когда они завянут, я высушу их, а потом соберу лепестки и буду хранить в конверте.