— А я хочу, чтобы ты любила нас одинаково, — надув губы, заявил Дэви.

— Так не бывает. Ты же не любишь Дору и меня одинаково.

Дэви задумался.

— Не-е-ет, — наконец признал он. — Дору я люблю потому, что она моя сестра. А тебя я люблю потому, что ты — это ты.

— Вот и я люблю Поля, потому что он Поль, а тебя — потому что ты Дэви.

— Ну тогда я, наверное, зря не помолился, — пробормотал сраженный ее логикой Дэви. — Только из постели вылезать не хочется. Я завтра утром прочитаю молитву два раза, ладно, Энн?

Но Энн на это не согласилась, и пришлось Дэви вылезать из кровати, становиться на колени рядом с ней и читать «Отче наш».

Помолившись, он уселся на голые коричневые пятки и посмотрел Энн в лицо:

— Я лучше стал себя вести, правда, Энн?

— Да, лучше, — подтвердила Энн, всегда готовая признать заслуги, если они имелись.

— Я знаю, что лучше, — уверенно кивнул Дэви. — Хочешь, скажу почему? Вчера Марилла дала мне два куска хлеба с повидлом — один для меня, другой для Доры. И я отдал Доре тот, который больше, хотя Марилла мне ничего не говорила. Это ведь хороший поступок, правда?

— Да, Дэви, ты поступил как настоящий джентльмен.

— Другое дело, что Дора никогда не бывает такая голодная, как я, — признал Дэви. — Она съела только половину своего куска, а другую отдала мне. Но я же не знал, что она отдаст мне половину! Так что я поступил хорошо.

Вечером Марилла сообщила Энн:

— Мы с Рэйчел решили завтра съездить в город. Мистер Линд на этой неделе чувствует себя лучше, и Рэйчел решила съездить, пока он опять не разболелся.

— А я завтра собираюсь переделать массу дел, — добродетельно объявила Энн. — Во-первых, надо наконец поменять чехол перины. Я давно уже собираюсь это сделать. Такая противная работа: перья разлетаются повсюду, пух ко всему прилипает. Вот я все и откладывала. А сама все время твержу ученикам, что не следует откладывать неприятную работу на завтра. Так что буду следовать собственным правилам. Кроме того, я хочу испечь кекс для мистера Гаррисона, закончить свое эссе о садах нашего общества, написать письмо Стелле, выстирать и выгладить свое муслиновое платье и сшить Доре новый фартук.

— Что-то очень много получается — и половины не успеешь, — пессимистически предсказала Марилла. — всегда так бывает: когда задумаешь много всего переделать — обязательно что-нибудь помешает.

Энн встала рано. Грингейбл купался в солнечных лучах. За дорожкой шелестело пшеничное поле мистера Гаррисона, по которому ветерок гонял бледно-золотые волны. Мир был так прекрасен, что Энн целых десять минут стояла опершись на калитку, упиваясь его красотой.

После завтрака Марилла собралась в путь. Дору она брала с собой — девочке это давно было обещано.

— Смотри, Дэви, постарайся вести себя хорошо и не мешай Энн, — сурово обратилась к мальчику Марилла. — Если будешь хорошим мальчиком, привезу тебе из города полосатую леденцовую палочку.

Увы! Пытаясь добиться от Дэви примерного поведения, Марилла уже шла даже на подкуп.

— Нарочно-то я не буду себя плохо вести. Но вдруг это получится нечаянно?

— А ты постарайся. Энн, если приедет мистер Ширер, купи у него ростбиф и несколько бифштексов. А если нет, приготовь на обед петушка.

— Не стану я готовить только для себя с Дэви. На обед доедим окорок, а к твоему приезду я зажарю бифштексы.

— А я буду помогать мистеру Гаррисону вылавливать из пруда водоросли. Он позвал меня к себе в помощники и, наверное, к обеду тоже пригласит. Мистер Гаррисон вовсе не жадный и веселый. Я хочу, когда вырасту, быть похожим на него. То есть характером… Я вовсе не хочу, чтобы у меня было такое же лицо и лысина. Но пока это мне вроде не грозит… Миссис Линд говорит, что я красивый ребенок. Как ты думаешь, Энн, когда я вырасту, я не стану вдруг некрасивым?

— Да нет, думаю, ты и взрослым будешь красивый парень, — ответила Энн, к возмущению Мариллы — хвалить мальчишку в лицо! — Но ты должен и вести себя соответственно, быть вежливым и воспитанным.

— А когда Минни вчера плакала, потому что кто-то назвал ее уродиной, ты сказала, что совершенно не важно, как человек выглядит — его ценят за доброту и порядочность, — недовольно проговорил Дэви. — Вот у тебя и получается: красивый или некрасивый, а спасения нет — все равно веди себя хорошо…

— А разве ты не хочешь быть хорошим мальчиком? — спросила Марилла, которая за эти годы научилась многому, но так и не поняла, что задавать детям такие вопросы бесполезно.

— Хочу хорошим, но не чересчур. Например, чтобы стать директором воскресной школы, вовсе не надо быть таким уж хорошим. Посмотрите на мистера Бэлла — он же совсем плохой человек.

— Откуда ты это взял?! — воскликнула Марилла.

— Он сам так говорит. В прошлое воскресенье он сказал в воскресной школе, что он презренный червь, жалкий грешник и погряз в пороке. А что он такого плохого сделал, а, Марилла? Убил кого-нибудь? Или крал деньги из церковной кружки?

Тут подъехала в своей коляске миссис Линд, и Марилла спаслась бегством, подумав, что мистеру Бэллу надо быть поосторожнее в своих покаянных обращениях к Всевышнему, особенно в присутствии детей.