Она раскрыла глаза – и увидала вперившегося в нее Мэддокса. Он выглядел усталым, но заметив ее взгляд, мужчина улыбнулся, и это было самым прекрасным зрелищем из когда-либо виденных нею.

Сможет ли она действительно от него отказаться?

Через три дня Эшлин достаточно оправилась, чтоб покинуть больницу. Мэддокс молча унес ее обратно в крепость – настоящему мужчине ни к чему машины – и прямиком в свою комнату. Она заметила нескольких воинов в коридорах. Некоторые выглядели угрюмо, другие сердито, но все кивали ей, словно принимали ее присутствие здесь, хотя и не были от этого в восторге.

Едва двери спальни были захлопнуты и заперты, Мэддокс поставил девушку на ноги, позволяя ее телу соскользнуть вниз по себе. Опустил руки по бокам, прерывая соприкосновение.

«Ты узнал что-нибудь новое про женщин?» поинтересовалась она, не отодвигаясь от него. Тепло мужчины окутывало ее, а такая близость мучила.

«Они на свободе. Все, кроме Даники, которая сводит с ума Рейеса, оскорбляя его всеми возможными способами» Он настойчиво изучал ее личико. «Как ты себя чувствуешь?»

«Хорошо» ответила она и точно имела это в виду. Все еще немного покашливала и ощущала резь в груди, но почти исцелилась. Что означало, что время пришло. Время спасти его.

«Ты нужна ему», утверждала богиня Анья.

Эшлин не собиралась поведать Мэддоксу про Анью. Он будет расспрашивать; а ей не хотелось отвечать. Она знала, что ей надо делать, чтоб освободить его от проклятия – знала это, ненавидела это, но собиралась сделать это – и не могла позволить ему остановить себя. Не могла позволить себе остановить себя. Мысль о пребывании без него наполнила ее отчаянием.

«Я не хочу прощаться».

Слезы грозились брызнуть из глаз, так что она заставила себя улыбнуться. Это была ее сказка, и она собиралась спасти своего принца. Только…не прощайся. Еще нет. Она насладится остатком дня с ним, разговаривая с ним, касаясь его так, как не могла сделать этого, будучи в больнице.

«Я хочу тебя» призналась ему девушка. «Я ужасно тебя хочу»

«Я тоже тебя хочу» В его фиалковых глазах внезапно появился порочный блеск. «Мне кажется, что вечность прошла с момента, когда я в последний раз притрагивался к тебе»

Но они так и таращились друг на друга, ни один, ни другой, не подались навстречу.

«Я хочу, чтоб ты знал…» она прикусила губку и уставилась на свои ботинки. Время признаний. «Я люблю тебя»

Шок опустошил лицо Мэддокса, а его рот раскрылся и закрылся.

«Еще слишком рано» сказала она ему «наши жизни такие разные, а я еще и в ответе за всю ту чертову ерунду, с которой тебе пришлось разбираться на прошлой неделе, но я ничего не могу с этим поделать. Я люблю тебя»

Наконец-то он протянул руку. Его пальцы притронулись к ее щеке, ласково заставляя посмотреть ему в лицо. Нежность затопила шок.

«Я тоже люблю тебя. Очень сильно. Я грубый мужчина с неистовыми эмоциями, но не хочу, чтоб ты боялась, что когда-либо я буду груб с тобою. Я не могу обидеть тебя. Это будет хуже, чем вырезать собственное сердце»

Радость разлилась внутри нее, более сильная, чем она себе представляла. Слезы наполнили глаза. Она припала к его груди, нуждаясь в нем как никогда ранее. Он склонил голову, медленно…жестом чистейшего соблазнения…не отрывая от нее своего взора. Их губы соединились в нежном поцелуе красоты и любви.

Его язык скользнул в ее ротик. Снова и снова, всегда и вечно, он целовал ее, смаковал ее, наслаждался нею. Она ощущала его возвышенность, его изумление, оба эти чувства как в зеркале отражались в ней.

«Так прекрасно» прошептал мужчина.

«Я люблю тебя» опять произнесла она.

«Люблю тебя. Нуждаюсь в тебе»

По частичкам он снял с нее одежду и так же медленно она раздела его, гордясь каждым новым дюймом приоткрывающейся кожи.

Он был такой большой. Такой…ее. Она гордилась, касаясь его, наслаждаясь ним и запечатывая в своей памяти. Он был воплощенной свирепостью, и он любил ее.

Слышать, как он произносит эти слова – это давало ей ощущение умиротворенности. Однажды, после своей первой болезни, она назвала это место домом. Так оно и было, поняла девушка. Это был единственный дом, который она действительно знала. Как странно, что мужчина-Насилие стал тем, кто дал ей его. Что он стал тем, кто прогнал воспоминания об оббитых войлоком комнатах, безумном шуме, одиночестве и полнейшем предательстве. Как…сверхъестественно.

«Я буду почитать тебя» сказал он. «Моими губами, моими руками» Он упал на колени.

«Нет» Эшлин схватила его за плечи и потянула вверх.

Он удивленно свел брови.

«Моя очередь» На этот раз девушка преклонила колени. Ее рот покрыл его набухшее естество, ужасно твердое и горячее, принимая глубоко в свое горло. Она никогда не совершала подобного, но знала, как это делается, наслушавшись детальных описаний от множества женщин.

Мужчина запустил руки в ее волосы и простонал: «Эшлин»