Однако вслух говорить он пока не решился.

— Чёртовы штаны, — Нарелин приостановился, оглянулся — не смотрит ли кто? — и подтянул пояс на брюках. — Знаешь, Клео, если бы не здешняя смута, надо было тебя одеть как богача, а мы были бы твои слуги. Ты хоть ссутулься чуток, голову опусти! В тебе за километр аристократа видно.

— Не придирайся, я и так стараюсь, — ответил Клео. Одежда у всех троих была почти одинаковой Длинные приталенные куртки серого цвета, зауженные книзу штаны, высокие, почти до колен, сапоги со шнуровкой по бокам. А у Клео с Нарелином ещё и местный аналог кепок. О том, чтобы стричь волосы, не могло быть и речи, а скрыть их надо было обязательно. Итаниерр предупредил, что длинные волосы у мужчины — это неприлично, по такой причёске узнают друг друга… он замялся и выразительно посмотрел на Клео. Клео посмотрел на Нарелина. Пятый посмотрел на всю компанию, понимающе кивнул — и предложил спрятать волосы, от греха подальше.

Дом, к которому они направлялись, находился в центре города, на пересечении двух многолюдных улиц.

— Если с ним ничего не случилось, то в это время он обычно дома, — Итаниерр шёл впереди, часто оборачиваясь, — То есть так было три года назад, простите. Его надо забрать с собой. Судя по информации, которую вы мне дали, он единственный находится на свободе и…

Если разобраться, вся экспедиция с переодеванием была чистейшей воды безумием. Друга детства, о котором Итаниерр столь горячо просил, можно было забрать, не выходя из катера. Равно как и узников, ожидающих приговора в тюрьме. Однако, когда все уже были готовы действовать, в катер явился Арти и перекроил всё по-своему, заодно запретив использовать и облики для маскировки. Для чего это ему было нужно, не понял никто, но все отлично понимали, что спорить с Эрсай себе дороже. Поэтому Нарелин и Клео безропотно собрались и отправились вместе с Итаниерром в мир смычки, Гелаотер, а Сэфес и ученики принялись готовить машину к приёму гостей, которым явно потребуется помощь.

— Мы всё равно привлекаем внимание, — вполголоса сказал Клео, когда они миновали очередную тётку, разинувшую рот на блонди. — Не нравится мне это. Итаниерр, давай попробуем идти переулками. Грязь и вонь мы как-нибудь вытерпим.

Нарелин натянул кепку по самые глаза.

— Переулками не пройти, там тупик, — ответил Итаниерр. — Нарелин, я бы хотел спросить, если вас не затруднит ответить. Скажите, что со мной произошло? Странное ощущение — умом я понимаю, что так быть не должно, а душой принимаю всё полностью и безоговорочно. Во мне нет удивления, и это меня пугает. Эльф приостановился и глянул на своего спутника.

— Честно говоря, не знаю, — признался он. — Наверное, Сэфес позаботились или Арти, специально, чтобы шока не было. Это правильно, иначе мы бы сейчас не делом занимались, а тебя с друзьями откачивали. Не переживай, всё нормально.

Тот с сомнением глянул на Нарелина.

— Не знаю, верите ли вы в существование бессмертной души, но меня волнует, что это может быть оказанным на неё влиянием. Как вы считаете, этот вопрос можно потом выяснить? — спросил он.

— Конечно. Сэфес врать не станут. Обычно такие вещи запрещены, но боюсь, здесь это было оправданно. Кстати, давно пора перейти на «ты». Клео у нас консерватор, а со мной можно. — Нарелин улыбнулся.

Итаниерр несмело кивнул, соглашаясь, однако разговор прервался сам собой. Узкий тротуар и бездонные лужи позволяли идти только цепочкой, и говорить было затруднительно. Вскоре они вышли на улицу Алой Сирени, и тут же окунулись в гомонящую толпу. Улица была чуть не вчетверо шире той, которой они только что прошли, на ней помещалось множество маленьких магазинчиков с яркими вывесками, некоторые торговцы выкладывали свой товар прямо вдоль стен домов, чуть не под ноги прохожим. Гам, шум, обилие запахов обрушились на троицу как горячий дождь.

— Нам надо держаться поближе, иначе потеряемся. — Итаниерр остановился, ожидая Нарелина и Клео. — Тут это очень легко. И берегите карманы, не ровен час…

— Как они здесь существуют? — проговорил Клео, оглядываясь вокруг. — Знаешь, Нарелин, мне приходилось наблюдать примитивные миры во время исследований, но я никогда не представлял, насколько это…

— Отвратительно в реальности? — спросил Нарелин — А ты думал. Это тебя, Клео, ещё клопы со вшами не кусали. Ладно, пойдёмте скорее.

— Эй! Итани! Да стой же, Итани, я ж вижу, что это ты! — вдруг крикнули откуда-то сбоку. Голос был женский, высокий, в нём легко угадывалось удивление пополам с гневом. — Стой!

Итаниерр остановился и оглянулся. Расталкивая людей локтями, к ним спешила простоволосая женщина, одетая в полинявший зелёный фартук и тёмное платье. Торговка, понял Нарелин.

— А ну стой, колдун проклятый! Куда! Привлечённая шумом, толпа тут же сгрудилась вокруг них, отрезая путь к отступлению.

— Вирута? — спросил Итаниерр, поворачиваясь. — Ради Вышнего, Вирута, я не колдун, что ты гово…

— Ах не колдун?! — взвизгнула она. — Три года назад помер, за постой не заплатил, а теперь не колдун?!

— Мы же деньги с собой взяли, — тихонько прошипел Нарелин, — заплати ты ей, и пусть отстанет!

От торговки несло рыбой и потом. Серое платье с давно не стиранными манжетами, мышиного цвета сальные волосы. Не понять даже, сколько ей лет. То ли сорок, то ли все шестьдесят. «Женщина без возраста», — промелькнуло у Нарелина в мыслях.

— А это ещё кто с тобой? — закричала торговка, хватая Нарелина за куртку. — Что за рожа у твоего дружка, люди, гляньте, вы такую рожу видели когда-нибудь?! Люди! Все же видели, их хоронили! Зарыли и землёй присыпали, как шкурки были! Это что ж такое деется!!