Блонди скептически покачал головой.

— Нарелин, ты оптимист, — сказал он. — Ты обратил внимание, с кем нам придётся работать? На планете нет централизованной власти. Зато есть разрозненные государства, правительства которых не в силах контролировать даже то, что происходит в их собственных странах. На уровень коррупции обрати внимание, кстати. И на уровень культуры. Ты представляешь, к чему в таких условиях приведёт твой любимый метод работы «сверху»? А риск утечки информации?

Нарелин слушал и кивал, всё ниже опуская голову. Наконец он кинул взгляд на Итаниерра и — дурной пример заразителен — тоже принялся теребить пуговицу на лацкане куртки. Оторвалась очень быстро. Нарелин швырнул её куда-то в звёздно-туманную темноту.

— Ладно, — сказал он. — В таком случае, я вижу главную задачу наших друзей в том, чтобы подготовить почву для будущего контакта. Полноценного. А уж официалы и прочие помогут им аккуратненько создать местную структуру, которая обеспечит, чтобы всё проходило без мухлёвок со стороны власть имущих.

— Слово-то какое, — негромко вставил Клео, — «мухлёвки».

— Без мухлёвок, — со смаком повторил Нарелин. — Да. А нам нужно эту группу вытащить и обеспечить возможность начать жизнь заново. Ну и как это делать будем? Пятый, ты говорил, что снял всю инфу — глянь подробности, где они сидят-то, эмпаты эти? В тюрьме или в лагере каком?

— Тюрьма, — ответил Пятый. — Идёт доследование. Итаниерр, среди вас был человек, который занимался химизмом процессов и работал с газами?

— Был, — кивнул тот. — Но…

— Благодаря этому обвинение против них построено на том, что ваша организация являлась сектой и они принесли в жертву Бледному Весесу вас и ваших товарищей.

— Но это не так! — Доселе молчавший рыжеволосый юноша резко встал. Очень рыжий, светлые глаза, белесые брови, молочно — белая кожа — Это абсурд!

— Конечно, — согласился Пятый. — Только иное к сожалению, недоказуемо.

— Но если мы вернёмся… — растерянно начал рыжеволосый и тут же смолк.

Он и сам понял, что сморозил только что жуткую глупость. Они вернутся, да. И тут же угодят в камеры Герн-Кэ-Сса. Как соучастники. Это самое малое. А большее…

— По сорок человек в камере, спят по очереди, — едва слышно добавил Лин. — Ваш город совершенно не умеет обращаться с заключёнными. В камерах высокая смертность, инфекции, драки. Всё что угодно. Знаете, что мне это напоминает? Какая-то помесь Англии и России, начало девятнадцатого века. Правда, с поправкой на ресурсы и соседей.

Нарелин вздохнул. Конечно, всё это было знакомо… Ещё как знакомо. Очередной мир, наполненный болью. И снова, наверное, придётся закрывать глаза и проходить мимо. Господи, если бы существовал способ изменить всё и сразу!

— Высокая смертность, говорите? — спросил он. — Гм… Народ, я так понимаю, работать лучше втихаря. Как вы считаете?

— Вспомни модель, о которой ты несколько раз говорил на Эорне, — посоветовал Лин. — По-моему, тут она подойдёт. Более чем.

— Подмена тел? — задумчиво уточнил Нарелин. — Что ж, возможно. Да, кстати, надо будет заодно по возможности помочь тамошним. Ладно, на месте поглядим, что к чему.

— И место для базы, — добавил Лин. — Уединённое, изолированное, безопасное. Решим по ходу дела, я думаю.

— Острова. — Итаниерр неожиданно просветлел лицом, улыбнулся. — Но как вы собираетесь их спасать? Мы не пройдём, Герн-Кэ-Сса слишком хорошо охраняется.

— Вот заодно и проверим, — улыбнулся Лин. — Сдаётся мне, что не слишком.

Место для выхода в город они выбирали по наводке Итаниерра. Тот посоветовал пройти через задворки на окраине Фоксгейта, где почти никогда не бывает людей.

Выйдя из стены, Клео поскользнулся и едва не рухнул в огромную, непонятного цвета лужу, раскинувшуюся от стены до стены каменного проулка. Блонди еле успел сохранить равновесие, причём брызги полетели во все стороны, заляпав вышедшего следом Нарелина.

— Господи, какая вонь! — с чувством сказал Клео, брезгливо отряхивая куртку. — Итаниерр, тебе стоило нас предупредить, мы хотя бы позаботились о фильтрах.

— О чём, простите? — недоумённо спросил тот.

— О фильтрах, — пояснил Нарелин. — Штука такая специальная, незаметная, чтобы вонь не чувствовать.

Итаниерр пожал плечами. Гораздо меньше чем неприятные запахи, к которым он был равнодушен, его сейчас волновало другое. Собственная реакция на происходящее. Несмотря на то что он всегда считал себя готовым к чуду или необычному, он не мог понять — почему всё, что происходило и во «внепланетном корабле» (так он для себя назвал катер), и сейчас, в городе, не кажется ему фантастическим и не вызывает не то что шока — даже удивления. «Что со мной такое? — думал он, шагая по узкому тротуару и не замечая луж под ногами. — Это же неправильно, что со мной?»