— Хорошо, что вы больше не хотите нам вреда, — сообшил Клео. — Это значит, что мы сможем вернуться домой без опасения.

— Наверно, — неуверенно сказал Каин. — Не знаю. Лин объяснил, что я сделал. У нас там в одном месте, в Лесу, постоянно шёл дождь. Мы мокли, нам не нравилось. Особенно Ради. Ну и я понял, как его прекратить. А Лин сказал, что этот дождь — вы и были. Оба. Как вы вернётесь, если дождь теперь не идёт?

— Через проходки детекторов, — ответил Клео. — Или через Транспортную Сеть. Арти ведь сказал, что мы ему не нужны.

— Ты не понял, — с досадой ответил Каин. — Вы сможете приехать, а вот жить там у вас не получится. Я что-то сломал. Совсем сломал. Клео, прости меня, пожалуйста! Я же не знал, что это вы!

Клео смотрел на него долго, наверное секунд десять. Потом сказал:

— Почему бы тебе не попробовать починить это вновь?

— Потому, что это уже не починится, — ответил Каин. — Мы пробовали, когда за «прутьями» ходили. Не получается.

— Вы только начали учиться, — проговорил Клео, и в голосе его впервые прорезались какие-то странные нотки. Тоска? Что-то схожее? Впрочем, тут же исчезли.

— Лин сказал, что это необратимо получилось. — Каин, казалось, вот-вот заплачет. — Клео, честно… Если бы мог, я бы исправил! Сам бы умер, но исправил бы!

— Ну-ну, — Клео поднял руку и коснулся пальцев Каина, — успокойся. Мы что-нибудь придумаем. Нарелин не сдастся, это я знаю точно.

— Тогда вы умрёте. — Каин низко опустил голову. — Знаешь, Клео, я почему-то Лину стал верить. Он не врёт, он не сволочь, он никого не убивал.

— Все когда-то умирают, — ответил Клео. — Но там наш дом. Нарелин вложил в него свою душу… Выражаясь образно. Извини за неуместный пафос. Там наши дела. Недовершённые. Там нас ждут и боятся за нас.

Каин ничего не ответил. Он сидел, тихо всхлипывая, из чашки на пол пролился чай, и пол впитывал в себя маленькую коричневую лужицу. Ему, как это ни странно, было жалко Клео. Тот сейчас был как сам Каин — когда идёшь на всё, — лишь бы сделать то, что уже выбрал. Это было… как спать на кладбище из-за встреч с Ради, как терпеть тычки в спину иглой на уроке, терпеть и молчать, потому что урок слишком интересный. Каин не мог объяснить, он продолжал тихо плакать от бессилия.

— Перестань плакать. — Клео сжал пальцы Каина. — Это недостойно. Возьми себя в руки. Слышишь?

— Слышу. Клео, прости, а. Ну или я не знаю… Я не думал, что так получится. — Каин повернулся к Клео, лицо его было виноватым и жалким. — Клео, я дома ни с кем не играл, понимаешь? А в Лесу мы с Ради становились младше, что ли. Лин говорил, что там надо учиться думать как-то иначе, по-другому, мы ещё не умеем почти.

Понять что-то по бледному лицу Клео было невозможно, и Каин даже удивился: не ожидал, когда маска манекена, застывшая на лице Клео, дрогнула и оно сильно исказилось.

— Мы вас не обвиняем, — с трудом выговорил Клео. — Поверь наконец, это правда. Вы всего лишь дети. Вы не понимали, что делаете.

— Я теперь сам себя обвиняю, — едва слышно ответил Каин.

— Не перенимай у Пятого худшие черты. — Голос Клео, по-прежнему слабый, сделался строгим. — Думай, как исправить сделанное или хотя бы не усугубить последствия.

— Я думаю, только у меня ничего не получается.

В катер через стеку вошли Радал и Пятый. Радал был чем-то расстроен, но по лицу Сэфес было невозможно догадаться, о чём он сейчас думает.

— Как вы тут? — спросил Пятый. — Пообщались?

С лица Клео в секунду стёрлись все следы эмоций.

— Да, — сказал он, глядя на Радала. — Вы тоже не теряли времени даром?

Пятый кивнул. Утомлённо потёр глаза, потряс головой.

— В Лесу больше никогда не пойдёт дождь. И кто-то решил, что виноват в этом именно я, — просто сказал он. — Радал, Каин вот понял, а ты всё никак.

— Да иди ты, — огрызнулся Радал. — Всё я понял.

— Тогда вытащи нож, — попросил Пятый, — он мне мешает. И, кстати, я над тобой не издевался, как ты успел подумать. Это ты ещё не общался с учителем.

— Манеры учителей Сэфес ещё более отталкивающие, чем у Арти? — спросил Клео. — Могу посочувствовать.

— Не более чем манеры любого учителя, — поморщился Пятый. — Иногда приходится делать то, что не хочется. Или приходится думать, когда хочется получить всё на халяву. Или принимать как факт, что ситуацию не изменишь. Арти к этому, слава богу, отношения не имеет. И, блин, вытащите нож наконец, мешает! Радал, сам воткнул своё имущество, сам и вытаскивай!

— Не буду, — промямлил Радал. — Я… боюсь…

— О чём вы? — недоумённо спросил блонди. Пятый повернулся спиной, и Клео увидел, что из правой руки, из предплечья, в самом деле торчит рукоятка ножа — того самого, подаренного.