Он снова впился поцелуем в ее губы, и Шарлотта окончательно потеряла голову. «Зачем нам лето? – промелькнуло у нее. – Мы могли бы сейчас пойти в лес и…»

Он внезапно прервал поцелуй и, чуть приподняв ее подбородок, заглянул ей в глаза – причем смотрел так пристально, будто действительно мог что-то в них прочитать.

– Нам надо многое обсудить, Шарлотта, и моя поездка в Дарем. – лишь одна из тем.

Шарлотта не была уверена, что ей хочется что-либо обсуждать. Во всяком случае, не сейчас. Сейчас ей хотелось совсем другого…

Но если уж Натаниел заговорил о делах, то у нее просто не было выбора.

– Да, конечно, – кивнула Шарлотта. – Я готова вас выслушать.

Натаниел взял ее под руку, и они повернули к дому. Какое-то время он молчал, собираясь с мыслями, наконец заговорил:

– Видите ли, Гарри рассказал мне свою историю. Некоторые детали я узнал еще по пути в Дарем, но перед моим отъездом он рассказал мне еще кое-что.

Шарлотта невольно вздохнула. Она вдруг поняла, что боялась именно этого, хотя даже не подозревала, что мог рассказать мальчик.

– Так что же вам удалось узнать?

– К Марденфорду это не имеет отношения.

Они приближались к освещенным окнам, и с каждым шагом свет становился все ярче.

– Мальчик помнит, что жил в рыбачьей деревне на побережье, – продолжал Натаниел. – Помнит, что жил с матерью, и помнит, как они с ней отправились в Лондон. Боюсь, он стал свидетелем ее самоубийства.

При последних словах Натаниела Шарлотта чуть не вскрикнула. Бедный ребенок! Уж она-то прекрасно понимала, что этому мальчику пришлось пережить. Когда ее старший брат совершил самоубийство, она была ненамного старше Гарри. И даже сейчас, много лет спустя, она постоянно вспоминала о той трагедии.

– Полагаете, он понял, что это было именно самоубийство? Как это произошло?

– Гарри называет это «несчастным случаем», но думаю, он просто успокаивает себя. Какое-то время он прожил с матерью в Лондоне. И вот как-то раз она надела свое лучшее платье и повела его к Темзе. Она оставила его на ближайшей от реки улице и велела ждать ее возвращения. Гарри говорит, что ждал очень долго. А потом со стороны реки донеслись крики, и все проходившие мимо люди бросились туда. Мальчик последовал за толпой и увидел, как тело матери вытаскивали из воды.

– Господи, бедный ребенок!

– Насмерть перепуганный, он убежал с пристани и заблудился в огромном городе. Его нашел Финли. И знаете, Гарри долго не хотел говорить, что видел тело матери. А после того как все же рассказал об этом, горько заплакал

Шарлотта отчетливо представила себе эту картину – и представила Натаниела, прижимавшего к себе плакавшего мальчика и утешавшего его. И она нисколько не сомневалась, что между ним и Гарри возникло взаимопонимание.

– Как давно это случилось?

– Я подсчитал, что с Финли он прожил… по меньшей мере четыре года. Ему кажется, что его мать звали Белла, хотя он никогда не называл ее по имени. Он думает, что она звала его Гарри, так что, скорее всего это его настоящее имя.

– И что же вы теперь собираетесь делать?

Натаниел пристально посмотрел на собеседницу:

– А что, по-вашему, я должен сделать?

Она и сама не знала. Нет, неправда. Она знала. Ей хотелось, чтобы он снова поцеловал ее и хотя бы на время забыл о существовании Гарри. Но лучше, если он вообще о нем забудет – забудет о том, что встретил этого мальчика. Разумеется, она искренне сочувствовала Гарри и переживала за него, однако…

«Ах, какая же я эгоистичная! – мысленно воскликнула Шарлотта. – А ведь я всегда выступала защитницей бедных и. обездоленных и. всегда поддерживала все благотворительные начинания».

Шарлотта в смущении молчала. Он прекрасно понимала, почему так относилась к мальчику. По ее мнению, Гарри представлял опасность – вернее, опасность представляли расследования Натаниела. Конечно же, она была рада, что мальчик нашел покровителя, но лучше бы этим покровителем стал кто-нибудь другой, кто угодно, только не Натаниел Найтридж.

И вот теперь он спрашивал, что ему делать. Может, потребовать, чтобы он прекратил своё расследование? Похоже, он действительно готов отказаться от дальнейших действий, если она того потребует. Да-да, конечно. Иначе он не задал бы этот вопрос.

Шарлотта медлила с ответом. Очень уж велик был соблазн положить конец этому делу, оградить Марденфорда и малыша Амброуза от возможных неприятностей. Но пожертвовать ради этого другим ребенком, пожертвовать ребенком, потерявшим мать… Нет, она не могла так поступить, пусть даже ее сердце кричало, что это необходимо,