– После нескольких часов таких страданий даже Леклер ослабел бы, – пробормотала Шарлотта.

– Может, помочь тебе, дорогая? – спросил Данте. – Я сяду и буду поддерживать тебя сзади. Возможно, так будет лучше.

Миссис Браун запротестовала, но доктор Уилер тут же перебил ее.

– Миссис Браун, пусть попробует, – сказал он. – Очень может быть, что это поможет. Не возражайте, пожалуйста.

– Да, стоит попытаться, – согласилась Шарлотта.

Повитуха медлила с ответом, но Данте не стал дожидаться ее разрешения. Он помог Флер приподняться и уселся на постель позади нее. Она откинулась ему на грудь, и тотчас же началась новая волна схваток.

Лицо роженицы исказилось от боли, и из горла ее вырвался крик. Шарлотта в ужасе замерла, а Данте прошептал:

– Дорогая, помогает?

– Помогает уже то, что ты рядом. Но и я старалась изо всех сил.

Шагнув к кровати, Уилер потрогал живот роженицы, а миссис Браун заглянула под простыню, прикрывавшую согнутые ноги Флер. Затем повитуха с доктором обменялись взглядами, и миссис Браун сказала:

– Вы можете остаться, мистер Дюклерк.

Данте поддерживал Флер сзади, когда схватки возобновились. Шарлотта же отошла от кровати. Теперь, когда появился Данте, ее помощь уже не требовалась.

Перерывы между схватками сокращались, и миссис Браун то и дело заглядывала под простыню. Уилер же молча наблюдал за ней.

Бьянка в очередной раз вытерла лицо Флер влажным полотенцем. Взглянув на Данте, сказала:

– Теперь уже скоро.

Флер чувствовала, что мучения скоро закончатся, и это придавало ей сил – теперь в ее криках уже не было отчаяния. Шарлотта же мысленно молилась о том, чтобы все закончилось побыстрее и без осложнений.

Наконец Уилер объявил, что ребенок выходит. Несколько секунд спустя Флер закричала в последний раз и откинулась на спину.

Миссис Браун откинула простыню и громко объявила:

– Мальчик!

Из груди Шарлотты вырвался вдох облегчения. Потом она вдруг покачнулась и наверняка упала бы, если бы Пен ее не поддержала. На глаза ее навернулись слезы, и она словно сквозь туман наблюдала, как мыли и пеленали ребенка.

Флер же лежала в объятиях Данте. Какое-то время молодые родители смотрели на младенца, затем взглянули друг на друга. Выражение, появившееся на их лицах, ошеломило Шарлотту. Было очевидно: любовь переполняла этих двоих. Разумеется, она и раньше знала, что Данте и Флер любят друг друга, но только теперь она постигла всю глубину их чувств. Прежде Шарлотте даже в голову не приходило, что люди могут быть способны на такую любовь. Во всяком случае, ничего подобного она никогда еще не видела.

И тут словно что-то надломилось в ее душе. Слезы потоками струились по ее щекам, плечи сотрясались от рыданий, и она ничего не могла с этим поделать.

Выплакавшись, Шарлотта затихла в объятиях Пен. Она стыдилась своих слез, знала, что плакала не только от счастья и облегчения, но и от зависти.

Услышав рыдания за дверью, Натаниел в страхе замер. Он был абсолютно уверен: произошло именно то, чего больше всего опасались.

«Похоже, мне самое время уезжать, – подумал он. – Сейчас мое присутствие будет совершенно неуместным».

Натаниел уже сделал несколько шагов к лестнице, но тут дверь распахнулась и в коридор вышли Пенелопа с Шарлоттой. Причем Пен обнимала сестру, поддерживая ее, а та всхлипывала и вздыхала.

Закрыв дверь, Пенелопа вопросительно взглянула на Натаниела, и тот понял, что должен что-то сказать.

– Поверьте, я искренне вам сочувствую… – пробормотал он.

– Все в порядке, уверяю вас, – ответила Пен. – Да, все замечательно. Родился мальчик, и, судя по всему, с Флер тоже все будет в порядке.

Шарлотта снова всхлипнула, уткнувшись в плечо сестры, Пенелопа погладила ее по волосам.

– Просто она очень устала. – Пен взглянула на Натаниела. – Она здесь с самого начала. Сказалось нервное напряжение, вот и все.

Натаниел перевел взгляд на Шарлотту, но та словно не замечала его присутствия.

– Мистер Найтридж, не могли бы вы побыть с ней? – спросила Пенелопа. – Мне нужно пойти вниз и сообщить обо всем Леклеру и Джулиану. Ведь они, наверное, услышали эти рыдания и подумали…

– Да, разумеется, я побуду с ней. Мне следовало самому это предложить, но я не решился.

– Благодарю вас, мистер Найтридж, – сказала Пенелопа. – Не беспокойтесь, я скоро вернусь. – Она кивнула сестре и поспешила к лестнице.

Натаниел шагнул к Шарлотте и осторожно обнял ее. Она снова всхлипнула и прижалась к его груди. «Какая она хрупкая и слабая, – промелькнуло у него. – Но почему же она плачет? Что с ней?..»

Действительно, трудно было представить, что решительная и самоуверенная леди Марденфорд может плакать по какой-либо причине. Да и плакала она… как-то странно. Во всяком случае, он никогда не видел, чтобы женщины так плакали.