Шрифт:
– Она была медсестрой в Кенийской миссии, в Африке. Там и умерла в девяносто третьем году во время вспышки какой-то местной лихорадки…
– Держи, тебе надо выпить. – Тернер протянул ей бокал с вином.
– Она прожила в Африке девятнадцать лет, там ее и похоронили.
Стараясь скрыть разочарование, Тернер подошел к туалетному столику и налил себе вина.
– В Штатах у нее остались родственники?
– Ее родители давно умерли, осталась только старшая сестра. Она – монахиня-кармелитка, давшая обет молчания. Она может разговаривать только с другими монахинями, но не с мирянами. И разумеется, не сделает для нас исключения.
– Ну что ж, хоть эта дверь и закрылась для нас, но ведь остались еще четыре. И одна из них откроется уже завтра.
– Не хочу даже думать об этом. Мне нужна не моя мать, а мать Патрика, черт побери!
– Возможно, завтрашняя встреча будет способствовать тому, чтобы найти ее.
– А может, и не будет! Возьми предпоследний лист и прочти его.
Взяв бумагу, Тернер прочитал: Диана Инглунд-Кляйн.
– Зачем мне теперь эта информация, когда мы уже нашли ее и она даже согласилась поговорить с нами? – фыркнула Джей.
– Это поможет нам понять, говорит она правду или нет.
– Да? – оживилась Джей.
Ей явно и в голову не приходило, что Диана может обмануть их.
– Предлагаю проверить информацию твоего брокера через моих брокеров, – предложил Тернер. – Согласна?
– Да, если это не станет пустой тратой времени и денег для тебя… и мистера Д.
– В такой ситуации нельзя пренебрегать ни одним, даже самым призрачным, шансом нащупать верный след. Ведь речь идет о жизни твоего брата.
– И о сыне твоего клиента, – напомнила ему Джей.
– Вот именно, – кивнул Тернер, хотя в этот момент ему было плевать на своего клиента и его внебрачного сына. – Тогда давай выпьем за успех. – Он поднял бокал.
– Давай.
Они чокнулись и выпили.
Поставив свой бокал на прикроватную тумбочку, Тернер склонился над Джей и осторожно взял в ладони ее прекрасное заплаканное лицо.
– Ты плакала, когда читала факс?
– Да, немножко…
Она прикусила нижнюю губу, словно стыдясь своих слез, и от этого жеста у Тернера сжалось сердце.
– Боишься завтрашней встречи с Дианой?
– Ужасно боюсь.
– Опасаешься, что не удастся ничего узнать насчет кровных родственников Патрика?
– Да.
– Или того, что узнаешь о себе больше, чем тебе хотелось бы?
– И этого тоже…
Джей избегала смотреть ему в глаза. Наклонившись к ее губам, Тернер заметил выражение муки в глазах Джей, и отстранился.
– Наверное, сейчас не время для этого… – пробормотал он и тут же пожалел о сказанном.
– Ах, Тернер, – вздохнула она, прижимаясь к нему всем телом. – Обними меня… Прошу тебя, обними меня покрепче… Я хочу не думать ни о чем, кроме тебя… Хотя бы на короткое время забыть обо всем на свете…
Глаза 16
Чувствуя, как сильно бьется сердце, она потянулась навстречу его губам.
Тернер притянул Джей к себе и с нежной страстью поцеловал. В ней вспыхнуло острое желание.
Обняв Джей за плечи, Тернер поднял ее.
– Сними свитер…
Его глаза потемнели от страсти. Джей стянула с себя свитер и небрежно бросила на пол. Тернер удовлетворенно улыбнулся:
– Остальное я сниму с тебя сам. Я хочу видеть тебя всю, какая ты есть, без одежды…
Он начал медленно раздевать ее, хотя на самом деле ему хотелось сделать это как можно быстрее – жажда обладания разгоралась все сильнее.
Когда к ногам Джей упал кружевной лифчик, она вздрогнула и напряглась всем телом.
– Боже мой! – пробормотал Тернер, любуясь обнаженной полной грудью. – Как ты прекрасна…
Не в силах больше сдерживаться, он сжал ладонями ее грудь, умело лаская розовые соски. Когда они затвердели от возбуждения, Тернер попросил:
– А теперь ты раздень меня…
Дрожащими руками она расстегнула его сорочку. На шее блеснула золотая цепочка. Джей прильнула губами к груди Тернера. Курчавые волоски защекотали ее щеку, она ощутила запах одеколона, услышала частое биение его сердца. Тернер впился в ее рот горячими губами. Его руки страстно ласкали спину, бедра, ягодицы Джей. Набухший пенис настойчиво толкался в горячий треугольник между ее ног. Джей опьянела от его дерзких ласк и неповинующимися от возбуждения пальцами стала расстегивать ремень на брюках. Когда она справилась с этим, Тернер быстро стянул с себя оставшуюся одежду, и оба предстали друг перед другом такими же нагими, как в день сотворения.
Тернер прильнул губами к ее груди. Он целовал и ласкал ее до тех пор, пока Джей не достигла оргазма только от его прикосновений.
Когда он вошел в нее, Джей потеряла остатки контроля над собой и дико вскрикнула от сладостной муки.
Ей хотелось блаженного забвения в сексе, и Тернер был готов давать это забвение многократно.
Джей заснула у него на плече. Тернер старался не шевелиться, чтобы не разбудить ее. Ему самому не спалось. Он вглядывался в темноту, размышляя о том, что происходит между ним и Джей. Тернер отлично понимал, что это не только секс.