– Возможно, уже тогда она задумала вымогательство или шантаж в будущем. Возможно, именно эти пациентки показались ей наиболее подходящими кандидатками на роль жертвы, вот она и зафиксировала их имена, так сказать, на черный день. С другой стороны, она могла просто не знать имена других пациенток. Ведь все держалось в строгой тайне. Как бы там ни было, но по тем или иным причинам она решила сохранить именно эти имена.

Поднялся слабый ветер, и на смотровой площадке посвежело. Джей поежилась и, убрав с лица прядь волос, спросила:

– Но почему? Зачем?

Тернер пожал плечами:

– Может, она хотела воспользоваться этими записями, чтобы шантажировать самого Хансингера. А потом испугалась и не сделала этого. Между тем проданные им дети выросли и стали разыскивать своих биологических матерей, приезжая для этого в Кодор. Вот тут-то старуха и поняла что список может принести ей деньги.

– Тогда почему она никому еще не предлагала купить его?

– Она боялась, но знала, что список имеет большую ценность, и не хотела выпускать его из рук. В конце концов старуха оставила его в наследство своей дочери.

– Интересная версия. – Джей отставила свой бокал. – И дочь устраивает хитроумную комбинацию обмена списка на деньги, причем немалые, чтобы сбежать от карающей руки Хансингера. Не слишком ли сложно?

– Да? – удивленно приподнял одну бровь Тернер. – У вас есть более простая версия?

– Есть, – кивнула она. – Этот список – фальшивка, за которую мы заплатили сорок тысяч долларов. Нас обвели вокруг пальца!

– Мне показалось, что эта женщина была не на шутку напугана Хансингером, – заметил Тернер.

– Не Хансингером, а вашими грубыми действиями!

– А вы хотели, чтобы я безропотно отдал сорок тысяч, не попытавшись добиться максимального результата?

– Разумеется, нет! Но ваши манеры…

– Оставим в покое мои манеры. Эта женщина действительно смертельно боится мести Хансингера и его людей.

– Может, у нее паранойя, – отмахнулась Джей.

– Мы с вами тоже вели себя сегодня утром как параноики, – напомнил ей Тернер. – Ну-ка, вспомните, как вы прижимались ко мне в вагончике фуникулера и дрожали от страха!

– Я вовсе не прижималась к вам, – возразила она. – Кстати, похоже, за нами никто не следил. Ведь мы сидим здесь посреди открытого пространства, и никто нам не помешал, никто нас не побеспокоил.

– Это пока нам никто не мешает, – веско проговорил Тернер.

– К чему сгущать краски и осложнять жизнь придуманными проблемами? – спросила Джей. – Сейчас нам нужно определить достоверность этого списка и пользу, которую из него можно извлечь, если он достоверен.

– Там есть одна интересная дата.

– Это какая же? – осведомилась Джей.

Он показал на четвертый пункт: “Диана Инглунд, Форт-Смит, мальчик, 12 янв. 1967”.

– И что в этой дате интересного? Она не подходит ни для Патрика, ни для сына вашего клиента.

– Зато она подходит для… вас.

– Для меня? – удивилась Джей. – Но ведь Диана родила мальчика. К тому же я родилась не в шестьдесят седьмом, а в шестьдесят шестом году.

Серьезное выражение лица Тернера все же заставило Джей задуматься над его предположением.

Она знала, что родилась незадолго до Рождества – 22 декабря 1966 года. Она хорошо помнила фотоснимки из семейного альбома, сделанные в тот день, когда ее привезли домой. На них отчетливо была видна рождественская елка, Нона светилась счастьем материнства, держа на руках белый сверток с кружевным чепчиком, из-под которого виднелось красное сморщенное личико…

22 декабря 1966 года.

12 января 1967 года.

Сопоставление этих двух дат молнией сверкнуло в ее мозгу – между ними был интервал меньше месяца. Попавшие в беду девушки приезжали в клинику Хансингера задолго до родов и жили там в уединении и строгой секретности, чтобы никто не узнал об их беременности. Наверное, иногда получалось так, что вновь прибывшие встречали уже оправлявшихся после родов. А если так, они могли познакомиться, узнать имена и судьбы друг друга…

– Боже милостивый, – выдохнула Джей, ощутив слабый свет надежды. – Вы хотите сказать, что моя мать и Диана Инглунд могли быть знакомы?

– Такая возможность существует.

– Тогда получается… что любая из этих женщин могла знать подруг по несчастью, оказавшихся в клинике Хансингера!

– Вот это мы и должны выяснить, – кивнул Тернер. – И проследить возможную цепочку имен.

Джей немного оживилась.

– Но ведь все это произошло так давно: тридцать лет назад! Как же теперь найти этих женщин?