— Нет, опасно. Применим соответствующие раздражители. Вы не поняли, почему ему нынче приснился знойный пляж?

— Нет, — ответила я.

Ганс покачал головой.

— Это сделала вспышка вашего блица. Раздражение ничтожное, но в его сознании оно вызвало ощущение палящего солнца и картину жаркого дня на пляже, ему даже пить захотелось. Вот мы и попробуем направлять его сновидения в нужную сторону такими легкими раздражителями. Это дает неплохие результаты. Начнем с дороги, с вокзала.

Ночью наконец прогремела гроза, принесенная феном. Стало прохладнее и легче дышать.

В этот раз, усыпив Томаса и наказав опять рассказывать все, что он увидит во сне, Морис включил приготовленную заранее магнитофонную запись. В полутемной комнате шумно отфыркивался паровоз, раздавались гудки и голоса людей, толпившихся на перроне.

Томас некоторое время спал спокойно, потом заворочался и пробормотал:

— Я не хочу, не хочу… Смотри, какая старуха… Я не знаю…

Он успокоился, довольно долго молчал, потом снова заговорил:

— Осторожно, отойди подальше, видишь, поезд!

— Какой это вокзал? — быстро спросил его Морис.

— Я не знаю.

Длинная пауза, потом:

— Нет, не хочу… Когда нас выпустят? Я хочу домой!.. Не буду, больше не буду…

Он резко дернулся, повернулся на правый бок и затих, негромко посапывая.

— Как вы чувствуете себя? — спросил с интересом Морис, разбудив Томаса.

— Ничего.

— Что-нибудь снилось?

— Снилось, будто я на вокзале каком-то… Поезд подходит с шумом. Освещено все.

— Где освещено?

— Перрон. Женщины, солдаты их не пускают. Нехороший сон.

— Почему нехороший?

— Не знаю. Неприятно как-то… И странно: вагоны простые, товарные, а в них дети. Одни мальчики. Озираются испуганно…

— А что это за вокзал?

— Не знаю. Кто-то спрашивал: какой вокзал?

— Во сне спрашивал?

— Во сне. Меня спрашивали там, на перроне: какой вокзал?

— И что вы ответили во сне?

— Что не знаю, какой это вокзал.

— Опишите его, пожалуйста, подробнее: как выглядел вокзал?

— Вокзал небольшой… И где-то рядом море, гавань.

— Опять море? — нахмурился Морис. — Откуда вы знаете?

Томас растерянно пожал плечами.

— Вы видели море во сне? — спросил Морис.

— Нет, но я чувствовал: оно рядом.

— Странно. Вокзал — и рядом море? Что еще вам снилось? Кто был на вокзале?

— Людей на перроне мало было. Женщины, солдаты в касках…

— Вы сказали, солдаты не пускали женщин к поезду?

— Да, отталкивали их прикладами. У них винтовки такие коротенькие…

— Автоматы?

— Да, пожалуй, автоматы.

— Женщины хотели сесть в поезд?

— Нет, по-моему, нет.

— Они встречали детей, которые в нем приехали? Или провожали их? Дети уезжали или приехали откуда-то?

— Не знаю. Женщины как будто удивлялись. Некоторые плакали.

— Попытайтесь вспомнить еще что-нибудь, тут важна каждая подробность!

Томас задумался, уставившись в пол, потом поднял голову и неуверенно сказал:

— Вот что меня удивило… Одна женщина что-то спросила у другой. Та ответила: «Да», а сама при этом отрицательно покачала головой. Странно…

— Вот так? — спросил Морис и покачал головой.

Меня насторожило, что у мужа вдруг стал такой напряженный голос. Почему он разволновался?

— Да, так, — подтвердил Томас. — Говорит «да», а сама качает головой. Нелепый сон.

— Любопытно, — задумчиво пробормотал Морис, поспешно записывая что-то в блокнот. — День был жаркий?

— Да, — оживился Томас. — Очень яркое солнце. У вокзала белая стена, на нее было больно смотреть. А с моря тянуло прохладой.

— Вы уверены, что рядом с вокзалом море?

— Да. Слышны даже пароходные гудки.

— Может быть, это гудят паровозы?

— Нет, у них гудки другие, мягче, протяжнее.

— Ну что же, на сегодня хватит. Отдыхайте, — сказал Морис. — До завтра. Извините, я вас не провожаю. Надо кое-что записать.

Едва Томас скрылся за дверью, мы с Гансом поспешили в лабораторию. Морис быстро писал, пристроившись на краешке стола.

— Что-нибудь узнал важное из этого сна? — спросила я.

Морис посмотрел на меня отсутствующим, далеким взглядом и рассеянно ответил: