– Я пришла извиниться, – быстро сказала Сесил, прежде чем Блу успела заговорить. – Надеюсь, ты нас простишь.

– Ты хочешь извиниться? – Темные глаза Блу широко открылись от удивления. – Это я должна просить у всех у вас прощения.

– С твоим благородством и добротой, дорогая Блузетт, я и не ожидала от тебя другого ответа. Но в том, что случилось, нет твоей вины. Это мы совершили ошибку. Мы слишком рано подвергли тебя испытанию, к которому ты оказалась не готова. Стыдно признаться, но никто даже не подумал спросить тебя, чувствуешь ли ты в себе достаточно сил. – Моутон подмигнул Блу поверх золотоволосой головки Сесил и бесшумно отступил в сторону. – Мне так не терпелось поскорее познакомить тебя с Эдвардом, что я невольно оказала тебе дурную услугу. Но я очень надеюсь, что ты меня простишь.

Блу опустилась на колени рядом с креслом Сесил и взяла сестру за руку.

– Нет, Сесил. Я одна во всем виновата. – Кажется, ей удалось найти нужные слова. – Я думала, что готова познакомиться с герцогом, но у меня неожиданно сдали нервы. Мне очень хотелось произвести благоприятное впечатление на твоего Эдварда и оправдать ваше доверие. Но вместо этого я совершала одну ошибку за другой и все больше нервничала, так что в конце концов опозорила тебя. Это мне нужно просить прощения.

Сесил протянула руку и мягко коснулась щеки Блу.

– О, дорогая, ты понимаешь, что только что произошло? Ты произнесла целую речь без единого «черт побери» или «дьявольщина». Ты даже не представляешь, как я горжусь тобой. Ты сделала огромные успехи. И ты просто не способна опозорить меня, Блузетт. Я восхищаюсь тобой, моя милая сестренка.

Блу так тронул благородный порыв Сесил, что на глазах у нее показались слезы. Это удивило и смутило ее. Она и не подозревала, что настолько дорожит уважением сестры и так боится его потерять.

– И еще, – добавила Сесил, делая вид, что не замечает слез в глазах Блу, – я хотела спросить твоего разрешения рассказать все Эдварду. Мама согласна, что он должен узнать правду.

– Должно быть, это решение далось ей очень тяжело, – с горечью заметила Блу и опустила голову.

– Эдвард скоро станет членом нашей семьи. Мне кажется, было бы неразумно начинать нашу совместную жизнь с секретов. Надеюсь, ты со мной согласишься.

– Ох, Сесил. – Оставалось еще так много секретов. И с этим, увы, ничего нельзя поделать.

– Так ты согласна?

– Ну конечно.

Щеки Сесил вспыхнули нежным румянцем.

– Что ты думаешь об Эдварде?

О Боже!

– Сказать по правде, я была так расстроена своими нелепыми ошибками, что едва успела его рассмотреть, – осторожно ответила Блу.

– Он очень красив, правда? – Лицо Сесил еще больше разрумянилось, и она прижала к щекам ладони.

– Да, – подтвердила Блу, отворачиваясь к окну, затянутому пеленой дождя. – Ты ведь любишь его, скажи?

Сесил смущенно опустила ресницы. Ее лицо пылало.

– После тебя и мамы Эдвард – мой самый близкий друг. Но Блузетт, Эдвард – последний из рода Монморанси. Если я не смогу подарить ему наследника… Говоря откровенно, мои доктора не слишком на это надеются.

Блу первой нарушила тишину. Низко опустив голову, она нерешительно одернула юбки и криво усмехнулась:

– А что подумал обо мне твой Эдвард? Он был жестоко оскорблен?

– Он был просто очарован тобой, – воскликнула Сесил.

– Ох, Сесил, как я тебя люблю! – Блу засмеялась и обняла сестру. В горле у нее по-прежнему стоял ком.

– Она уже извинилась, мама. Теперь мы должны простить ее нервный срыв и показать, что мы ей по-прежнему доверяем.

– Но прогулка в людном месте? – слабым голосом возразила Кэтрин. Спор длился уже больше часа, и леди Паджет чувствовала, что ей становится все труднее держать оборону.

– Сесил права, Кэтрин. – Тетушка Трембл стукнула об пол тростью для большей убедительности. – Нам всем пойдет на пользу эта прогулка. Мы уже два месяца безвылазно сидим дома. Разве что изредка выходим в сад. – Глаза Трембл на морщинистом лице внезапно округлились и едва не вылезли из орбит. Мы уже целую вечность не показываемся ни в Гайд-парке, ни на Пэлл-Мэлл. Целую вечность! – Лицо Трембл внезапно застыло. – Силы небесные! Мои друзья, должно быть, решили, что я умерла!

– Пожалуйста, не падай в обморок, тетя Трембл. Мне нужна твоя поддержка. Так что же ты решила, мама?

– Куда вы предлагаете отправиться? – спросила она наконец.

– Думаю, небольшой поход за покупками не принесет особого вреда. Как вы считаете? Мне так давно хотелось показать Блузетт магазины на Стрэнде и современное здание биржи. Жаль, что старое снесли, по-моему, оно было намного красивее. Мы могли бы посмотреть перчатки. Кажется, мама, ты говорила, что стоило бы пополнить запас лайковых перчаток.

– Наша Блузетт научилась правильно держаться в обществе, Кэтрин, – поддержала разговор Трембл. – Ну, скажем, более или менее научилась. Теперь она должна привыкнуть к тому, как ведут себя другие, встретив знатную даму.