– Смех?

– Мне кажется, смеются где-то в саду. – Тетушка Трембл выплюнула на ладонь пробковые шарики, чтобы они не мешали разговаривать. – Я бы пошла узнать, в чем там дело, дорогая Кэтрин, но боюсь столкнуться с этим ужасным черным человеком или со шлюхой, Я всегда падаю в обморок, когда встречаю их, а сегодня мне бы очень не хотелось падать в обморок. На твоем месте я бы не стала волноваться. Смех звучит довольно безобидно. Тебе самой не помешало бы побольше смеяться. Ты еще молода, моя дорогая, а когда ты улыбаешься или смеешься, ты особенно очаровательна.

Отложив вышивание, Кэтрин подошла к окну и в ужасе вскрикнула, прижав ладонь к губам.

– Они посадили Сесил на ветку дуба, – прошептала леди Паджет. – И она… О Боже, она размахивает шпагой! Господи, Сесил сидит на дереве со шпагой в руках! – У Кэтрин потемнело в глазах, и она едва не лишилась чувств.

– Дорогая, ты заметила, что в последнее время ты слишком часто…

– Замолчи, Трембл, – перебила леди Паджет. – Ты слышала, что я только что сказала? Они посадили Сесил на дерево! Господи, это она смеется. У нее настоящая истерика. Девочка непременно упадет и разобьется!

Распущенные волосы Сесил свободно спадали на спину, а нижние юбки вызывающе задрались, обнажая изящные лодыжки. Должно быть, ангелы удерживали ее на ветке дуба, потому что в руках Сесил держала одну из церемониальных шпаг Уолтера Паджета и с безрассудным неистовством размахивала ею.

А на земле, под деревом, Блузетт и Моутон топтали кусты роз – эта парочка устроила показательную дуэль. Похоже, шпаги они взяли из кабинета лорда Паджета. Изабелла же сидела в кресле Сесил и заливалась громким смехом, а Месье катал ее по садовым дорожкам.

– Прекратите немедленно! – Кэтрин ухватилась за оконную щеколду, но не смогла открыть окно – неделю назад красили рамы, и краска намертво склеила створки. Леди Паджет резко развернулась и бросилась к звонку. Она так сильно дернула за бархатный шнур, что он остался у нее в руках.

Кэтрин снова подбежала к окну и едва не заплакала от облегчения, когда увидела, что Моутон снял Сесил с дерева и осторожно усадил обратно в кресло, которое Изабелла к этому времени успела освободить. Но в следующий миг Блузетт подскочила к креслу и затеяла шуточную дуэль с Сесил. Сердце Кэтрин мучительно сжалось. Шпаги ярко сверкали в солнечных лучах, и леди Паджет в страхе прижала ладони к губам. Сесил храбро парировала удары. Вдруг на руке Блузетт выступила кровь, и Кэтрин сковал ужас – ведь это могло бы случиться и с Сесил.

– Прекратите! – выкрикнула она. Но ее никто не услышал. Где же этот болван мистер Аппл?

По-прежнему стоя у окна, Кэтрин принялась отчаянно размахивать руками, пытаясь привлечь внимание компании в саду, но никто из них даже не взглянул на нее. Теперь они играли в какую-то нелепую игру. Моутон носился по садовым дорожкам, толкая перед собой кресло Сесил, а Блузетт делала вид, что пытается их догнать. Кресло подскакивало на поворотах, и Сесил едва удерживалась на сиденье. Но глупая безрассудная девчонка хохотала, словно умалишенная из Бедлама. Как, впрочем, и вся развеселая компания.

Если бы в это мгновение не появился мистер Аппл, Кэтрин попыталась бы разбить оконное стекло, чтобы прекратить это опасное сумасбродство. Похоже, все они просто сошли с ума! Ткнув пальцем в окно, леди Паджет закричала:

– Мистер Аппл, остановите их немедленно! Пришлите их ко мне!

– Только не шлюху и не чернокожего, – попросила тетушка Трембл, заламывая морщинистые руки.

– Всех до единого!

Мистер Аппл поспешно покинул комнату, и, Кэтрин отвернулась от окна, не желая смотреть на то, что творилось внизу. Ее била дрожь.

– Это возмутительно! Простить такое невозможно. Блузетт следует отослать, вот и все. Она должна уехать. Будь что будет с их проклятым документом, но я не смогу выдержать ее присутствия здесь ни одного дня. Ни одного часа!

– Глупости, дорогая, – возразила леди Трембл. – Ты просто боишься за Сесил и позволяешь своему страху затмевать разум. Блузетт – девочка с характером. И она, безусловно, оказывает влияние на Сесил. И она довольно забавная, если уж на то пошло.

– Тетя Трембл, что за разговоры?!

– Да-да, дорогая, так и есть. Я признаю, что ее манеры оставляют желать лучшего, а утонченности в ней столько же, сколько в булыжнике, но даже ты не станешь отрицать, что она пытается учиться. И Блузетт уже добилась некоторых успехов. Когда она впервые появилась здесь, я решила, что ничего путного из нее не выйдет. Мне это казалось просто невозможным. Но я ошибалась, Кэтрин. Она изменилась и продолжает меняться. И что еще более важно, она наполнила жизнью этот дом. После того, как умер Уолтер, а с Сесил случилось несчастье, этот дом стал походить на склеп. А теперь Сесил смеется, да и у тебя есть о чем подумать, не так ли?