Такого предательства Блу не ожидала. Она была готова сама себе стряпать и есть у себя в комнате, лишь бы не разлучаться с Месье, а он трусливо капитулировал.

– Ты жалкий слизняк, – прошипела она. – Но все же я хочу видеть здесь твою задницу. Можешь кланяться и расшаркиваться, сколько тебе угодно, но ты не слуга, черт тебя побери, чтобы прятаться под лестницей!

– Как тебе не стыдно?! – возмутился Месье. – Что за выражения?! Можно подумать, тебя ничему не учили. – Он покраснел и бросил виноватый взгляд на леди Кэтрин. – Будь любезна, извинись и разговаривай, как положено.

– Ты ничтожный червяк, – процедила Блу сквозь зубы. – Делай то, что я тебе говорю.

Но Месье отрицательно покачал головой, и огонь в глазах девушки потух. Что же ей, теперь остается, если даже Месье ее предал?

Внезапно Сесил оттолкнула от себя тарелку и знаком приказала мистеру Апплу подкатить ее кресло к Блу. Взгляд голубых глаз девушки был непривычно твердым. Вскинув голову, она посмотрела на мать, а затем – на маленького француза.

– Мы с сестрой решили устроить бунт, Месье. – Все смотрели на Сесил как завороженные. – Да-да, пока вы не согласитесь оказать нам честь и не присоединитесь к нам за этим столом, мыс сестрой не станем ужинать.

Блу в изумлении таращилась на девушку. Леди Кэтрин и тетушка Трембл были поражены еще больше; они смотрели на Сесил так, будто та вдруг лишилась рассудка. Щеки Сесил вспыхнули, и Блу заметила, что ее тонкие руки, судорожно сжимавшие подлокотники кресла, дрожат. Но взгляд девушки был по-прежнему тверд.

После минутного колебания леди Кэтрин изобразила улыбку.

– Хорошо, вы будете ужинать с нами, Месье. Но только в этот раз.

– Да, конечно. – Тетушка Трембл всплеснула руками, и над скатертью сверкнули ее массивные кольца. – Ведь все равно нас никто не видит, не так ли?

Лицо Месье исказилось гримасой.

– О нет, нет, благодарю вас от всего сердца за ваше великодушное предложение. Это огромная честь для меня, но я не могу. Я? За столом ее светлости? О Боже, нет.

Сесил коснулась руки француза и еще больше покраснела.

– Вы хотите лишить нас ужина, Месье? Неужели мы вам настолько безразличны?

– Господи! О Боже! – Месье в волнении утер лоб, и на его плечи посыпалась пудра с парика. Перехватив ледяной взгляд леди Кэтрин, он пробормотал: – Ну, только на этот раз. – Опустившись на стул, который услужливо пододвинул ему мистер Аппл, Месье бросил виноватый взгляд на дворецкого и повязал салфетку.

– Спасибо, – сказала Блу, обращаясь к Сесил. Та ласково улыбнулась в ответ, и мистер Аппл покатил ее кресло к столу.

Усевшись за стол, Блу с удивлением взглянула на сестру. Сесил была необыкновенно хороша в эту минуту – волнение придавало особую прелесть ее нежной красоте.

Наконец все приступили к ужину, и Блу мысленно поблагодарила Герцога за то, что он научил ее пользоваться вилкой. Ей всего дважды пришлось взять рукой еду с тарелки и наколоть на зубья, прежде чем сунуть вилку в рот.

Когда пауза в очередной раз затянулась, Блу обратилась к Сесил:

– Почему ты не можешь ходить?

К удивлению Блу, леди Кэтрин тяжко вздохнула, а тетушка Трембл тихонько ахнула.

– Нельзя задавать такие бестактные вопросы. Это грубо и совершенно недопустимо! – проговорила леди Паджет ледяным тоном.

Месье сокрушенно покачал головой, в очередной раз подняв в воздух облако пудры. Но тут раздался ласковый и мягкий голос Сесил, и все невольно замерли:

– Если Блузетт груба, мама, то я бы хотела, чтобы и все были такими же грубыми. Не нужно делать вид, что я ничем не отличаюсь от остальных. Иногда мне кажется, что мои ноги невидимы… как воздух. Все так отчаянно стараются их не замечать. – Сесил посмотрела на Блу и кротко улыбнулась. – Я ценю твою прямоту.

– Ты удивляешь меня, Сесил! – встревожилась леди Кэтрин. – Да что с тобой сегодня?

«Ни понырять, ни поплавать», – подумала Блу и снова взглянула на сестру.

– Так что же с тобой случилось? – спросила она.

– Карета перевернулась, – ответила Сесил. – Мы с моим отцом, лордом Паджетом, ехали на воды в Эпсом, и вдруг лошади понесли. Экипаж опрокинулся. Папа погиб, а я лишилась возможности ходить.

– Когда это случилось?

– Ты должна сказать, что сожалеешь, – прошептал Месье, перегнувшись через стол.

Хотя их разговор был слышен всем, Блу в ответ прошептала:

– А почему мне должно быть жаль? Я ведь не была знакома с лордом Паджетом.

– Когда узнаёшь о чьей-то смерти, следует выражать соболезнования, – ответил Месье.

– А что, если этот лорд Паджет был распроклятый сукин сын? – шептала Блу. – Разве мы знаем наверняка, что не был? Может, все здесь запрыгали от радости, когда его расплющило на дороге? И в этом случае соболезнования прозвучат как оскорбление, так ведь?

Леди Кэтрин уронила голову на руки, а Трембл так быстро замахала веером, что его край превратился в расплывчатое пятно. Дворецкий же замер за стулом своей хозяйки – его лицо, казалось, окаменело. Только Сесил улыбнулась: