– Ковент-Гарден, мисс? – переспросил он, недоверчиво глядя на девушку.

– Да-да, немедленно, – приказала Блу самым властным тоном, на который только была способна. Именно так отдавала обычно распоряжения леди Кэтрин, и голос Блу неожиданно прозвучал до того похоже, что девушке стало не по себе.

В следующее мгновение дверца захлопнулась, и почти тотчас же карета тронулась с места. Когда они были уже далеко от дома, девушка откинулась на подушки и закрыла ладонями лицо.

Неделя проходила за неделей, и Блу становилось все яснее, что она не может больше оставаться в доме леди Паджет. Ее положение, и без того невыносимое, ухудшалось с каждым днем. С лица леди Кэтрин не сходило выражение озабоченности. Моутон и Месье бесконечно о чем-то шептались. Тетушка Трембл снова принялась падать в обморок по малейшему поводу. Сесил постоянно пребывала в замешательстве. А она, Блу, чувствовала себя ужасно несчастной. К тому же было совершенно очевидно: рано или поздно сестра распознает обман и откроет горькую правду. И если она хочет оградить Сесил от разочарования, то ей следует покинуть Гросвенор-Хаус. Но куда ей идти? Кусая обтянутые перчаткой пальцы, Блу уставилась невидящим взором в окошко кареты.

Внезапно она поняла, что не может вернуться на Морганз-Маунд, не может вернуться домой. Это открытие потрясло ее. Тоска сжала сердце Блу, и на глаза ее навернулись слезы. Она очень изменилась, и теперь жизнь на Бермудах уже не могла стать ее жизнью. Блузетт Морган превратилась в леди, и воспоминания о прошлом заставляли ее краснеть. Разнузданные и грубые нравы обитателей острова претили ее тонкому и взыскательному вкусу. Она была бы чужой на Морганз-Маунд. Эта мысль показалась Блу чудовищной, и слезы покатились по ее щекам. Здесь, в Лондоне, на Гросвенор-сквер, она утратила какую-то часть себя. Она уже не та, что была раньше. И прежняя Блу – всего лишь тень, призрак, живущий в обрывках ее воспоминаний.

Что же ей теперь делать? Оставаться в Лондоне? Но это немногим лучше, чем возвращение на Бермуды. Сейчас она окружена толпой восторженных поклонников, ее имя у всех на устах, но пройдет время, ее образ утратит прелесть новизны, и интерес к ней пропадет. Капризный лондонский свет забудет о ней и найдет себе другого кумира.

Но Томас останется в Лондоне.

О Господи, что же делать? Она не может оставаться в доме матери и безучастно наблюдать, как ее сестра и Томас готовятся к свадьбе. Это было бы слишком мучительно. Сесил хочет, чтобы она стояла рядом с ней у алтаря во время венчания. Но это просто невозможно, немыслимо.

– Мне некуда идти. Всюду я чувствую себя лишней и чужой, – пробормотала девушка.

Слишком взволнованная, чтобы усидеть на месте, Блузетт дернула шнур звонка, приказывая мистеру Джеймисону остановиться. Выглянув из окна кареты, она увидела рынок Ковент-Гарден с его шумной и пестрой толпой. Площадь со всех сторон окружали торговые ряды. Торговки рыбой громко расхваливали свой товар. В трактирах и борделях, несмотря на ранний час, царило заметное оживление. Жулики и карманники шныряли в толпе, высматривая какого-нибудь простака. Бродячие собаки и чумазые ребятишки сновали перед самыми колесами экипажей. На перекрестках разыгрывали роли актеры, на тротуарах стояли размалеванные шлюхи, зазывая мужчин. Шум, гвалт, пронзительные вопли дерущихся, крикливые перебранки, грохот проезжающих мимо карет – все сливалось в оглушительный гул.

Блу распахнула дверцу экипажа и ступила на мостовую.

– Мисс Морган, умоляю вас, вернитесь в карету! – в тревоге прокричал Джеймисон. – Ради Бога, мисс! Ни одна леди не осмелится разгуливать здесь без сопровождения.

– Леди? – Блу окинула задумчивым взглядом мистера Джеймисона, восседавшего на козлах. Бедняга чуть не плакал. – А я ведь вовсе не леди, мистер Джеймисон. Я не та, что прежде, но и совсем не то, что вы думаете.

Кивнув мистеру Джеймисону, Блу попятилась и растворилась в толпе. Проскользнув в шумную зловонную пивнушку, она тут же выскочила через заднюю дверь и оказалась в узком переулке, по обеим сторонам которого располагались бордели.

– Как мне найти Изабеллу Санчес? – обратилась Блу к размалеванной шлюхе, сидевшей у окна на втором этаже.

Окинув девушку взглядом, женщина отвернулась, будто и не слышала вопроса. Блу тихонько выругалась сквозь зубы. В это мгновение кто-то толкнул ее, и она с трудом удержалась на ногах, подхваченная людским потоком. В середине переулка ей удалось вырваться из толпы.

– Эй, мисс, вы не покажете мне, как пройти к Изабелле Санчес?! – крикнула она, задрав голову вверх. – Я ее подруга!

– Вы? Тогда я королева английская, черт побери!

– Проклятие! Да говорю же я вам, мы с ней знакомы! – Блу невольно нахмурилась. Неужели она так сильно изменилась, что теперь никто не может поверить, что Изабелла ее знакомая? – Слушай, ты, я ищу…

Кто-то грубо схватил Блу за плечо и заставил повернуться. В следующее мгновение она увидела перед собой красную физиономию с маленькими поросячьими глазками. Тусклые, песочного цвета волосы парня прикрывала рваная шляпа. От его засаленной куртки и грязных штанов разило, как из выгребной ямы.

– Я так и знал, что это ты, – сказал он, внимательно разглядывая девушку. Его губы растянулись в отвратительной ухмылке. – К тому же одна-одинешенька, подумать только. Ни кучера, ни мерзкого черномазого ублюдка поблизости. – Его бегающие глазки высматривали кого-то за спиной у Блу. – Глянь-ка, Джейко. Глянь-ка, кого занесло на наш берег. Нет, ты только представь, сама к нам пожаловала.

Блу сразу же узнала своего преследователя, хотя прежде видела его только на расстоянии.

– Вы следили за мной!