Первые же обрушившиеся на решетку удары показали, что она долго не выдержит. Как только притащат что-нибудь, что можно использовать как таран, «железная дева» вылетит как пробка из бутылки. И лучше, чтобы в это время нас на лестнице не было.

— Нужно уходить вглубь, — сказал я.

Потапыч неопределенно хмыкнул. Он не видел разницы, где дать «наш последний и решительный». Главное — захватить с собой побольше врагов.

А вот мне умирать совсем не хочется. Просто до ужаса. Не хочется, и все тут.

— Потапыч, как ты думаешь, есть здесь хотя бы один потайной ход?

Лев рыкнул, что можно принять как за согласие, так и совсем наоборот.

— А ведь должен быть… — задумчиво пробормотал я. И вся мощь интеллекта человека начала двадцать первого века ринулась на проработку этой вероятности. — За мной!

Охваченный лихорадочным возбуждением и подхлестываемый страхом, я устремился в глубь подземелья. Благо созданный боевым магом светлячок исправно выполнял свою роль. Как только я отступил, должен признаться, весьма стремительно, он устремился за мной, паря в полуметре и рассеивая мрак темницы. Не будь его, я свернул бы себе шею на этих проклятых ступеньках.

Миновав камеру, в которой содержали царевну Алену, мы направились дальше.

Я уже пробежал мимо, когда лев зарычал, подзывая меня. Я вернулся. Он шумно принюхался и указал лапой на одну из дверей. Меч-кладенец мягко выскользнул из ножен, своей тяжестью придавая мне уверенности. Ногой толкаю решетку… закрыто. Странно. Подходит лев, прихрамывая на окровавленную лапу и оставляя за собой цепочку темных следов. Он упирается в решетку плечом и давит всей своей массой. Железо жалобно стонет, и скобы выползают из камня. Решетка падает внутрь.

Пропустив вперед светлячка, я заглядываю в камеру. Каменный мешок шесть на двенадцать, груды тряпья на полу у дальней стенки. И что здесь привлекло внимание Потапыча? Что такое? Присмотревшись внимательнее, замечаю, что тряпье шевелится.

— Кто здесь?

Шевеление усиливается, среди рваных тряпок мелькают руки, лица. Сплошь маленькие. Неужели дети? Скорее карлики. Поскольку мало найдется детей с бородой по пояс.

— Кто вы?

Несмело перебирая короткими ножками и закрываясь от света магического светлячка, ко мне приближается один из них. Седая борода, изрядная лысина, щуплое тельце, покрытое износившимися до дыр рубахой и штанами.

— Доброе утро, — поклонившись, говорит он. — Мы гномы.

— Кощеевы пленники? — спрашиваю я о том, что очевидно. — И, к сведению, сейчас еще ночь.

— Да, пленники.

— И собираетесь сгнить в этих казематах заживо?

— У нас нет выбора.

— А я дам вам выбор. Слышите… это ломятся в подземелье озверевшие Кощеевы вояки. Здесь они будут с минуты на минуту. Так вот: вы можете остаться здесь, дождаться их и потерять единственный шанс освободиться. Или вы можете пойти с нами. Мы собираемся найти потайной ход, ведущий из подземелья.

— А вы знаете, где он? — с просыпающейся надеждой поинтересовался гном.

Груда тряпья за его спиной зашевелилась, и из нее выбралось несколько гномов помоложе, но такие же худые и обтрепанные. Они с мольбой в глазах смотрели на меня, ожидая ответа.

Обманывать их я не стал.

— Я не знаю, есть ли он вообще. Но даже если его нет, я собираюсь встретить свой последний миг с мечом в руках и без оков. Или вас ждет что-то лучшее?

— Нас ждет лишь одно — попасть на праздничный стол упырей в качестве основного блюда.

— Я иду с тобой, — вклинился в разговор один из молодых. — Лучше пусть меня зарубят в бою, чем съедят заживо.

— И я пойду, — сказал, поднимаясь на ноги, гном, с глазами, завязанными грязной тряпкой. — Только скажите мне, где эти твари, и я буду рвать их ногтями и зубами.

— Я тоже.

— И я…

— Кто решил идти, — сказал старый гном, — пусть выйдет к свету.

Один за другим гномы выползают из тряпья и, щурясь, выходят в круг света.

— Прекрасно, — говорю я. — А в других камерах кто-нибудь есть?

— То нам неведомо, — покачал головой старший гном. — Иногда до нас доносятся крики, иногда проходят стражники. Нам приносят объедки раз в два-три дня, сваливают у решетки и уходят дальше, может, кормить других пленников…

— Ладно, не будем терять времени, пошли. Попадется по пути что-нибудь пригодное как оружие, подбирайте.

Подземелье оказалось ужас каким длинным.

Ведомые чутьем льва, мы обнаружили еще несколько заселенных камер. И к нам присоединились несколько человек, один волкодлак и какой-то сумасшедший старик, утверждавший, что он Конан из клана МакЛауд, и требовавший вернуть ему его клеймору.