— Уже интересно, — перестав крошить нерукотворный пьедестал, сообщило существо с головой петуха. — продолжай!

— Мне бы было легче разговаривать, зная, с кем, собственно, я имею честь…

— Чего?! — вытянув длинную шею, прокаркал петухоголовый мутант.

— Ты кто? — конкретизировал мой вопрос баюн, который осмелел, поняв, что есть его не собираются.

— А что, не видно? — Существо расправило крылья.

— Видно, но непонятно, — признался я.

— Я василиск, — гордо прокаркал мутант, рывком головы откинув гребешок на затылок.

— Правда?

— Правда.

— А не мог бы ты смотреть в сторону?

— Это почему?

— Да разное говорят…

— А что говорят?

— Говорят, что твой взгляд ядовит, он убивает всех вокруг.

— А еще?

— Говорят, петух и ласка имеют иммунитет.

— Чего?!

— В смысле невосприимчивы к яду.

— Какая ласка? — блеснул глазами василиск. — Нежная?

— Да обычная, лесная.

— Какая-какая?

— Ну… зверушка такая. — Я изобразил предполагаемые размеры. — Пушистая, с острыми зубами.

— Не, такую ласку не хочу. Вот как-то одна знакомая почесала мне шейку. Вот это была ласка! Обычно-то она все больше норовит клювом ударить…

— Таковы женщины…

Минутой многозначительного молчания мы выразили мужскую солидарность пред лицом женского коварства.

— Опять скучно! — заявил василиск. — Сейчас взвою с тоски. Лучше развлекайте.

— А сам себя не можешь? Или к подруге своей сходи — развлечетесь.

— Не могу.

— Она далеко? — догадался кот.

— Да нет, близко. Просто однажды, когда мы были вместе, на нас напала скука… я взвыл первый.

— И что?

— Окаменела.

— Кто?

— Подруга. Я же говорил…

— А почему?

— Что почему?

— Почему окаменела?

Наш диалог все более начинал напоминать блиц-игру «Что? Где? Когда?»

— Я же взвыл.

— И… — Ситуация начала проясняться. — Она окаменела?

— Ну да.

— И если ты взвоешь сейчас, то окаменеем мы?

— Ага, — с трудом сдерживая зевоту, подтвердил петухоголовый василиск.

И тут, как назло, из моей головы вылетели не только все анекдоты, но даже более-менее занятные истории. Лишь мысль о том, что я стану сам себе памятником, крутилась в голове: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» Главное — принять наиболее подходящую случаю позу. Правую руку раскрытой ладонью вперед, левой вроде бы закрываю глаза от солнца. Это чтобы вездесущие голуби не добрались до лица…

— Загадки любишь? — поинтересовался Василий.

— Наверное, — неуверенно протянул василиск.

— Тогда угадай, — хитро щуря глаза и топорща усы, предложил баюн. — Кто на свете всех белее, всех румяней и нежнее?

— Моя подружка.

— Почему?

— А у нее пушок белый-белый, хохолок нежно-розовый, а уж нежная… я, кажется, вспоминал о ласке.

— Есть вещи и белее, и нежнее…

— Познакомишь? — выпячивая грудь, поинтересовался василиск. И тут же принялся оправдываться: — Подружка все равно окаменела. Скучно…

— Какое скучно? — возмутился Василий. — Отгадывай загадку. У тебя еще две попытки.

— Что же это может быть?

Пока василиск задумчиво теребил хвост, баюн наклонился ко мне и прошептал:

— Сдается мне, это мероприятие грозит затянуться, так что продолжай погоню. Прокопа брось здесь, я присмотрю. Удачи!

— А с вами…

— Нечего не случится, — уверенно заявил кот. — Уж я его развеселю, будь уверен. Только ты там недолго.

— Спасибо. Я пошел.

— Ты куда? — поинтересовался василиск, подозрительно рассматривая квакающий клубок, который я извлек из кармана.

— Пускай идет, — переключил на себя его внимание баюн. — Отгадал?

— Не знаю.

— Ладно. Для первого раза я скажу ответ. Всех белее — это мел. Всех румянее — румяна. А нежнее — материнская ласка.

— Но здесь три ответа! — возмутилась петушиная голова, потрясая гребешком.

— А никто и не обещал, что будет легко. Между загадками сделаем небольшой поэтический перерыв. Я спою тебе.

— А ты и петь умеешь? — удивился василиск.

— Сейчас услышишь, — сказал кот. На его месте я запугивать пернатого мутанта все же не стал бы.

Бросив клубок на землю, я последовал за ним, успев все же услышать первый куплет нового шедевра кота-баюна. Благо чем-чем, а громкостью голоса не уступит никому…

Рассыпались орды, сбежала вся рать.

Да здравствует витязь наш, мать-перемать!

Остался лишь я, мне на битву на…

С трудом поспевая за скачущим клубком, я довольно быстро миновал лесистую полосу и оказался на небольшом каменистом плато, в центре которого застыло мраморное изваяние изящной девушки, сжимающей в кулачках карманные молнии. Одетая в короткую тунику, она напоминала древнегреческую богиню охоты, вот только у ног ее замерли не трепетные лани, а сильные воины, от напряженных фигур которых веяло опасностью. Потрясающий натурализм. Скульптурная композиция, способная украсить собой зал любого музея. Именно там ей и место, а не посреди пустыря, куда заходят лишь редкие путники, гонимые нуждой или любопытством, да редкие местные звери. Именно встреча последних с первыми могла привести к появлению подобной скульптурной композиции. Это даже представить можно. Идет себе красивая молодая леди, сопровождаемая полудикими охранниками, а навстречу им выползает из леса скучающий василиск. Воины группируются вокруг девушки, их тела готовы к броску, но их игнорируют — они не вызывают интереса. Ленивый зевок во весь петушиный клюв. И композиция готова. Быстро и качественно. Отсутствие василисков в нашем мире — благодать. А то у каждого дома стояли бы невероятно натуралистичные статуи. Писающий мальчик, в некоторых странах с заметными признаками национальной принадлежности; девочка, сосущая леденец или чупа-чупс на любой вкус, — как признак эпохи, горлышко бутылки с водкой или что-то еще — как соответствие моральным нормам; дама с собачкой — любая с любой и на любой вкус; мужчина с сигаретой, один спасет лошадь, а второй — табун, причем с каждой затяжкой. Думается мне, что не много времени понадобилось бы находчивым дельцам от искусства, чтобы наладить производство скульптурных композиций под заказ. И заказчики найдутся. Кто-то из жалости закажет китайского паренька — вешалку. Так и он не будет больше голодать, и прихожая выглядит солиднее. Кто-то любит окружать себя красивыми вещами — и пойдут потоком поезда с красивыми девочками со всего света, беленькие с Украины и из Польши, желтенькие из Вьетнама и Кореи, а черненькие из Зимбабве и негритянских кварталов Америки. Хотите азиаточку в позе лотоса — без проблем! Чего еще изволите?