— Ну немного приукрасил. С кем не бывает?

— Немного? Во-первых, при чем тут человеческая благодарность? Он же домовой. Во-вторых, нашли его не мы, а я, поскольку некоторые перебрали пива и валялись в придорожных кустах, да и не на свалке совсем, а на пепелище.

— А разница?

— Разница? — удивился домовой. — Разница та, что пчела мед дает, а оса только жалит.

— В-третьих, — добавил я, — это не мы его отмыли и вывели, а он тебя до дома довел и отмыл, дабы не шокировать вашу тонкую творческую душу, не буду напоминать чем…

— Да я пошутил… — оскалился кот. — А хотите загадку?

И, не дожидаясь нашего согласия, выпалил:

— Во глубине сибирских руд хранит он гордое молчание?

— Это и не загадка вовсе, — возразил я. Что-то из школьной программы все же осело на дне серого вещества, спрятанного глубоко под черепной коробкой. — Это про декабристов.

— Да какие там декабристы? — отмахнулся кот. — Они вон какие голосистые были — Герцена разбудили. Думайте…

— Не знаю, — признался я. Мало ли разных «врагов народа» обрели там вечное молчание со времен покорения Сибири Ермаком?

— Прокоп?

— Трубка мобильной связи, — сказал домовой, подтвердив мои предположения о просветительской роли телевизионной рекламы. Все, что они знают о моем мире, почерпнуто ими в пределах моего дома. Эти знания порой касаются таких предметов, что я просто диву даюсь.

— Это почему? — удивился кот.

— А там покрытие никакое, — пояснил Прокоп. — Или батареи сели…

— Не то… Ладно, подскажу, — решил баюн. — Он живой.

— Кто?

— Хранитель.

— Какой? — уточнил домовой.

— Если экрана, — в образовательных целях пояснил я, — то Screensaver.

— О чем вы? — Глаза кота сделались величиной с золотой червонец. — Я же загадал простую загадку: «Во глубине сибирских руд хранит он гордое молчание». Неужели трудно сообразить, что это немой кобольд. Немой он, понимаете? Говорить не может, вот и молчит.

— Это неправильная загадка, — продолжая злить кота, заявил я.

— Это почему?

— А глухого в шахту не пустят. Все подземники проходят медкомиссию, а ЛОР ему допуска не даст.

— Какая медкомиссия, какой лорд?

— Если честно, то не знаю ни одного лорда, который был бы ЛОРом, да и вообще ни с одним не знаком.

— Издеваетесь? — сообразил кот-баюн.

— Ага, — улыбнулись мы с домовым.

— Ну, тогда загадок сегодня больше не будет!

— Будут, — возразил я, остановившись перед огромным валуном, сторона которого, обращенная ко мне, была обтесана и покрыта стрелками и пояснительными рисунками.

Под стрелкой, указывающей вертикально вверх, написано: «Прямо пойдешь — смерть свою найдешь».

— На небо нам рановато… — решили мы.

Под корявой стрелкой, изображавшей правое направление, старательно, но неровно и с ошибками было выведено: «Направо пойдешь — коня потеряешь».

С противоположной стороны изображена была стрелка, направленная острием в соответственном направлении, рядом предупреждение: «Налево пойдешь — денег лишишься».

— Предлагаю идти направо, — внес пропозицию кот. — Терять-то все равно нечего.

— Можно и направо, — заявил домовой. — Богатство — оно дело наживное.

— Транжира! Мот! — выкрикнул Василий.

— Сам жмот! — огрызнулся домовой.

— Как бы узнать, по какой тропинке Кощей пошел? — задумался я, стараясь рассмотреть какой-либо след. Но только я не пернатый ирокез, по наклону травинок читать не научен, мне подавай хорошо засохший отпечаток подошвы ботинка в бетоне, такой, как в музеях.

— Может, пусть Васька понюхает?

— Я не ищейка!

— Не можешь — так и скажи. Чего орать?

Чей-то тяжелый, полный ненависти взгляд коснулся меня, спина сразу же покрылась холодным, липким потом. Я быстро высунул голову из-за валуна, но ничего не увидел, лишь колыхалась густая желто-зеленая стена леса.

— Василий, — обратился я к коту-баюну, ежась от внезапно пробравшего меня озноба, — ты сможешь быстро стишок сочинить?

— Какой стишок?

— Вроде заклинания… — Опустив на землю домового, мигом захрапевшего, я стал снимать пояс. — Мне на шабаше подарили волшебный путеводный клубок, только нужно заклинание в стихотворной форме, а у меня с рифмованием огромаднейшие проблемы.

— Настоящие поэты на заказ не работают.

— Зато они пишут своевременные стихи, а сейчас самое время для небольшого стиха-заклинания.