– Отставить, полковник! – это был Инэг, – довольно убийств, – и, видя, что эсэсовец колеблется, добавил, – отныне мы начнём жить по-другому – так, как и хотел Фюрер!

Полковник бросил автомат.

Глаза Гилла прояснились, но униформа на груди быстро окрашивалась тёмно-алым. Когда Кирк приподнял его голову и положил к себе на колени, тонкая струйка крови потекла из угла рта профессора. Гилл смотрел на Кирка светлыми глазами – он узнал его.

– Я ошибался, – прошептал он, – директива невмешательства – единственно правильный путь. Мы должны остановить резню…

– Вы сделали это, профессор. Вы предупредили их вовремя.

– Даже самые великие историки учат, что история – это повторение одних и тех же ошибок. Давайте положим конец убийствам, Кирк. Давайте…

Захлёбывающийся кровью хрип оборвал его слова и секунду спустя он обмяк на руках Кирка.

– Профессор?…

Кирк медленно поднял голову и услышал обеспокоенный голос – голос своего друга, доносящийся из-за двери:

– Капитан, с вами всё в порядке?

– Да, мистер Спок.

Он опустил тело Гилла на пол и отпер дверь.

Рядом со Споком стоял Инэг, позади них застыли в ожидании Маккой, Дара и Айзек, лица у них были торжественные и печальные, словно они уже знали, что Кирк им скажет.

– Он мёртв.

Последовала долгая пауза. Потом Айзек произнёс:

– Как часто я молился, чтобы это случилось. А теперь мне жаль.

– Таким уж он был, – сказал Кирк.

Айзек подошёл к нему.

– Вы дали всем нам шанс.

– Я также благодарю вас, – сказал Инэг, – а теперь пойдёмте. Мы все заслужили отдых.

– Сейчас мы с Инэгом выйдем наружу, – сказала Дара, – и предложим нашему народу план новой жизни всему нашему народу – и экосианцам и зеонцам.

Инэг последовал за ней, но на пороге кабины обернулся.

– Пришло время остановить кровопролитие – а с ним и нашу гибель, – и исчез.

– Мистер Спок, думаю, планета в надёжных руках, – заметил Кирк.

– Несомненно, капитан. Когда эти две культуры объединятся, система может стать достойным прибавлением к Федерации.

Кирк открыл коммуникатор.

– Кирк вызывает "Энтерпрайз".

– "Энтерпрайз" на связи, капитан.

– Лейтенант Ухура, поднимайте нас на борт.

Воспоминания о событиях на Экосе ещё долго смущали живой ум Спока. Не выдержав, он покинул научную станцию на мостике и подошёл к Кирку.

– Я никогда не пойму людей, капитан. Как мог человек, обладающий столь ясным, логическим разумом, как Джон Гилл, совершить столь фатальную ошибку?

– Он вывел ошибочные заключения, изучая историю. Считается, что проблема с нацистами была столь тяжелой, потому что их лидеры были злобными и психически больными людьми. Они действительно были такими, верно. Но корень проблемы скрывался не в них, а в принципах, которые они исповедовали.

Маккой, до этого молча созерцавший россыпь звёзд на обзорном экране, вступил в разговор:

– Какие бы благие намерения не двигали людьми, обладающими столь огромной силой и властью, Спок, они не могут устоять перед искушением поиграть в Бога.

– Мне бы хотелось понять смысл этого, доктор.

– На Земле есть древняя пословица, – сказал Кирк, – что бы ни делалось – всё к лучшему. Джон Гилл нашёл Экос раздробленным и в упадке и объединил две расы ценой своей жизни.

– Это также потверждает ещё одно земное высказывание, Спок, "Абсолютная власть абсолютно развращает человека", – Маккой ухмыльнулся, – чертовски умны эти земляне, скажешь нет?

Спок повернулся к Маккою, в его тёмных глазах плясало насмешливое пламя.

– Такие земляне, как Рамзес, Александр, Цезарь, Наполеон, Гитлер, Ли Хуан. Вся ваша история – это история человека, стремящегося к абсолютной власти.

– Минуточку, Спок…

Кирк взглянул на них – на взъерошенного Маккоя и невозмутимого Спока. Чертовски трудно было сдержать улыбку.

– Джентельмены, – произнёс он как можно строже, – мы только что предотвратили одну гражданскую войну. Давайте не будем начинать новую.