Фаина заслушалась – звуки немецкого ласкали ей ухо, почти так же, как и звуки русского. Это за ними являлась она ко входу во Дворец – как некоторые приходят на берег слушать море.

Пряча бутылочку в свою корзину, Фаина встретилась взглядом с щуплым кудрявым брюнетом, отставшим от немецкой группы. Словно веером, он обмахивал себя бейсболкой.

Умный жгущий взгляд брюнета показался Фаине смутно знакомым.

«Роберт? Raskolnikov?!» – догадалась Фаина, мысленно сличив черты брюнета с линиями и выпуклостями, запечатленными на фотографиях, которыми десять тысяч лет назад был завален ее винчестер (субдиректория flirt_neuropatolog).

«Когда-нибудь, клянусь, я все равно приеду на Крит и найду тебя, моя неверная греческая принцесса!» – обещал не на шутку уязвленный, а оттого вдвое от обычного пафосный Роберт в письме. Его Фаина получила еще там, в России.

«Гм… Держит слово».

Но поволноваться как следует Фаина не успела. Брюнет скользнул бессмысленным взглядом по ее округлому шестимесячному животу и засеменил вослед экскурсоводу в направлении выхода.

Там, за кованой оградой, раздувал пары могучий белый автобус с названием матерой отельной сети – он увезет его навсегда от синебрюхих дельфинов, от раскрашенных капителей Кносского дворца и от Фаины, которую он так и не нашел, даже столкнувшись с ней нос к носу. А впрочем, ведь и искал он не Фаину, но свою мечту о счастье.