И в то же время каким-то образом лолностью владеет собой. Пока покинутая «каракатица» Баллард замедляет ход и останавливается, Кларк размышляет над этим парадоксом. Прожектор замирает в каких-нибудь метрах от бесконечного ряда зубов. Кларк дивится ясности собственной мысли, между тем как третья «каракатица» с грузом датчиков, снизив скорость, останавливается рядом с первой.

Ухмылка даже не дрогнула в двойном луче. Тогда Кларк поднимает свой сонар и стреляет. «Мы на месте, - соображает она, считывая показания.
– Тот самый выступ».

Она подплывает поближе. Улыбка, загадочная и завораживающая, все так же висит в пустоте. Теперь ей видны обломки кости у корней зубов, лохмотья разложившегося мяса, висящие на деснах.

Она разворачивается и отступает. Облачко над дном почти улеглось.

–  Баллард, - окликает она своим синтетическим голосом. Нет ответа.

Кларк вслепую шарит рукой в иле, пока не нащупывает что-то теплое и дрожащее. Дно взрывается ей в лицо.

Баллард кометой взлетает из илистой подстилки, волоча за собой грязный хвост. Из мути показывается рука, сжимающая блестящий на свету предмет. Кларк видит нож, но увернуться уже не успевает: лезвие вспарывает «кожу», и ребра обжигает огнем. Баллард замахивается второй раз. Теперь Кларк успевает перехватить руку с ножом, выворачивает и отталкивает ее от себя. Баллард кувырком отлетает в сторону.

–  Это же я!
– орет Кларк.

«Кожа» превращает ее голос в звонкую вибрацию. Баллард упрямо поднимается: белые невидящие глаза, нож в руке.

Кларк вскидывает ладони.

–  Все в порядке. Там ничего нет. Оно мертвое!

Баллард останавливается, уставившись на Кларк. Медленно поворачивается к «каракатицам», освещающим зубастую улыбку. И напрягается всем телом.

–  Что-то вроде кита, - говорит Кларк.
– Давно мертвый.

–  А… кит!
– произносит Баллард. Ее бьет дрожь «Тут нечего стыдиться», - почти готова сказать Кларк.

Но не говорит. Она только протягивает руку и легонько трогает Баллард за плечо. «Так ли это делается?» - сомневается она.

Баллард дергается как ужаленная.

«Наверно, не так».

–  Э, Жаннет… - начинает Кларк.

Баллард машет дрожащей рукой, прерывая ее.

–  Все в порядке. Я хочу… Наверно, нам теперь лучше вернуться, правда?

–  Конечно, - говорит Кларк, но она этого не думает. Она с удовольствием осталась бы здесь на весь день.

Баллард опять в библиотеке. Она оборачивается на шаги Кларк и как бы невзначай прикрывает ладонью светящуюся клавиатуру: экран гаснет прежде, чем Кларк успевает разобрать хотя бы слово.

–  Это был клюворыл, - сообщает Баллард.
– Очень редкое животное. И они не погружаются на такие глубины.

Кларк слушает без особого интереса.

–  Должно быть, он погиб и сгнил ближе к поверхности, а потом уже затонул, - чуть повышает голос Баллард. Украдкой она посматривает на что-то в дальнем конце помещения.
– Хотела бы я знать, какова вероятность подобного события?

–  Что?

–  Я имею в виду, чтобы в целом океане такое большое животное свалилось с неба в нескольких сотнях метров от нас. Думаю, это маловероятно.

–  Да… наверное.
– Кларк тянется к клавишам и освещает экран. Половина его заполнена мягко мерцающим текстом. На второй медленно поворачивается изображение сложной молекулы.

–  Что это у тебя?
– спрашивает Кларк.

Баллард снова бросает опасливый взгляд в дальний конец кают-компании.

–  Просто старая статья по биопсихологии. Нашлась в файлах. Я ее просматривала. Когда-то интересовалась этими вопросами.

Кларк смотрит на нее.

–  Угу.

Наклонившись ближе, рассматривает изображение. Сплошная биохимия. Она не понимает ни слова, кроме подписи под схемой.

Она читает вслух:

–  «Истинное счастье».

–  Ага… Трициклоиды с четырьмя боковыми цепочками.
– Баллард указывает на экран.
– Когда ты счастлива, по-настоящему счастлива, это от них.

–  Давно это обнаружили?

–  Не знаю. Статья очень старая.

Кларк разглядывает вращающуюся модель. Почему-то вид молекулы тревожит ее. Плавает тут над этим глупым заголовком и внушает ей что-то, чего ей вовсе не хочется знать.

«Ты прочитана, - твердит она.
– Ты - просто механизм. Химия и электрические импульсы. Все, что тебя составляет, каждая мечта, любое действие - все это сводится к какому-нибудь разряду или… как там она сказала… трициклоиду с боковыми цепочками».

–  Вранье это, - бормочет она. «А то бы они умели нас починить, когда мы ломаемся».

–  Прости?
– переспрашивает Баллард.

–  Они считают нас просто… мягкими компьютерами. С лицами.

Баллард закрывает файл.

–  Так и есть, - говорит она.
– А иные и лица теряют. Кларк замечает подколку, но не обижается. Она выпрямляется и отходит к трапу.

–  Ты куда собралась? Опять наружу?
– интересуется Баллард.

–  Моя смена еще не кончилась. Я хотела прочистить вторую трубу.