Я чувствую, что сейчас мне станет дурно. Я не хочу, чтобы меня тошнило в присутствии женщины. Все равно куда, только прочь отсюда.

Комната вращается вместе со мной. Сейчас здесь произойдет нечто ужасное, нечто страшное. Я, пожалуй, умру, но до того момента, переход… Если бы кто-нибудь пришел на помощь… Кто может мне помочь? Боже мой… Я, шатаясь на непослушных ногах, выхожу за дверь и цепляюсь за перила.

Голова моя кружится, сердце дико колотится.

Не знаю, как долго я стоял так. Не знаю, что со мной случилось.

Я ощупью осторожно спускаюсь вниз, со ступеньки на ступеньку.

Свежий воздух действует благотворно. Я стою перед входом в отель и совершенно спокоен. Только в мыслях нет четкости.

Мои мысли очень туманны.

Передо мной вдруг вырастает супруг.

– Привет, это я!

– Добрый день!

– Куда ты идешь? Я провожу тебя. В таком виде, без пальто, ты явно собрался недалеко.

– Я иду есть…

– Поешь со мной!

– Я ем всегда один…

– Мы могли бы за столом спокойно обговорить наше дело. А?

Он запросто берет меня за руку.

– Называй меня просто Луи. Я знаю здесь один приличный ресторан. Когда хочешь хорошо поесть, спроси первого же шофера. В этом шофера разбираются лучше, чем в вождении машины. Они знают Париж как свои пять пальцев.

В ресторане передо мной ставят тарелку, рюмку, прибор.

Луи составляет меню. Нам принесут два сорта вина. Аперитив тоже будет.

Закуски, устрицы, пулярка, молодой картофель, рис, раки, сладкие блюда, сыр, фрукты. О небо!

– Пойми меня, – говорит он после черного кофе и предлагает мне сигарету, – я не в состоянии вернуть приданое. Скажи моей жене, что я ее прощаю… Тебя я уже тоже простил! Черт побери, отпусти ее! Маленького Луи получаешь ты!

Маленького Луи получаю я. Маленький Луи – подарок Бога в беде.

Он, подождав немного, наклоняется ближе и шепчет:

– Ты ее очень любишь?

– Ах… нет…

– Зачем тогда вы сделали это?

– Маленький Луи не от меня.

– Ты хочешь сказать тем самым, – хрипло возражает он, – что она и тебя обманула?

– Нет… я… пожалуйста, прочти вот это.

– Что это?

– Мой заграничный паспорт.

– Зачем он мне?

– Если ты внимательно ознакомишься с ним, то сможешь констатировать, что два года назад меня еще не было в Париже. Как я смог бы… маленького Луи?

Он окаменело глядит на меня.

– Луи, я обидел тебя? Не сердись. Я не хотел этого.

– Как попали к тебе трусики моей жены? Так, он снова начинает старую песню.

– Я их вытянул наверх.

– Ты их стянул вниз, хочешь сказать. Ну-ну. Теперь уже все равно. Мне не надо было жениться.

– Я их вытянул наверх.

– Ну хорошо, ты их вытянул наверх после того, как они были уже внизу. Не собираешься же ты мне внушить, что ты их вытянул наверх, не стащив вниз? Это же физически невозможно. И вообще, как ты дошел до мысли, что я штаны…

– Я хочу тебе во всем признаться – я вижу, с тобой нужно говорить открыто. Ты – мужчина.

Он с чувством трясет мою руку.

– Так что знаешь, я жуть как влюблен в твою жену. Я могу говорить начистоту?

– Разумеется.

– Я видел, что эта женщина живет со старым дураком. То есть с тобой. Я подумал: нужно познакомиться с дамой, но так, чтобы старый дурак об этом ничего не узнал. Если я заговорю с ней на улице, она, чего доброго, расскажет ему, и он меня прикончит…

– Обязательно…

– Одним словом, я долго над этим размышлял. Наконец мне пришла хорошая идея. Милые маленькие штанишки твоей жены всегда висят в окне. Я решил их украсть и под предлогом их возвращения представиться ей. Об этом она не смогла бы рассказать тебе, ибо это звучит совсем невероятно. Ты умный, мыслящий, проницательный человек. Почему ты не стал министром?

– Да. Что было дальше?

– Однажды ночью я карабкался вниз по стене… Ты слушаешь? Я осторожно пополз вниз по стене и выкрал штанишки.

– И ты совсем не боялся, что я в этот момент высунусь из окна, удушу тебя и выброшу во двор?

– Еще как!

– Дальше. Ты познакомился с моей женой?

– Нет.

Мучительная тишина.

Мы закуриваем по новой сигарете.

– У тебя нет полегче?

– Какую марку ты хочешь?

– «Джоун».

– Кельнер, одну пачку «Мэриленд Джоун», только побыстрее, и еще одну бутылку этого недурного вина.

Он склоняется ко мне, кончики наших носов соприкасаются.

– Ты ее очень любишь?