— Не пытайся отрицать, — сказала она ледяным тоном. — Ты сказал ей, что с моими аппетитами я скоро сделаю тебя нищим. Так ведь? Разговор касался моих туалетов.

— Но это была шутка. Я говорил об этом с матушкой, увидев счета за платья, которые ты заказала. Элли, наверное, не поняла, — Лукас пытался оправдаться.

Действительно ли Элли не поняла шутки? Джессика хотела верить, что это возможно.

— Я ничего не знаю о девочках-подростках, — проговорила она, — но…

— Но?.. — Лукас смотрел на Джессику широко открытыми глазами, ожидая ее дальнейших объяснений.

— Но я подумала о мальчиках, которые воспитываются в монастырском приюте. — В голосе Джессики зазвучали нотки уверенности. — Они нуждаются в любви, это верно, но им нужна и сильная рука.

— Джесс, — с упреком отозвался Лукас, — здесь не сиротский приют. Элли — член нашей семьи. Я обещал ее брату, что позабочусь о ней, если с ним что-нибудь случится.

— Да, я слышала о каком-то договоре с друзьями, — кивнула Джессика. — Но он в равной степени касался всех, кто пережил сражение при Ватерлоо. Об Элли должны также заботиться Адриан и Руперт. Перри сказал мне об этом.

— Мы были близкими друзьями, — ответил Лукас, — и обещали друг другу заботиться о семьях павших. Но только Филиппу не повезло. Ты предлагаешь, чтобы я сейчас отказался от опеки над Элли в пользу Адриана или Руперта?

— Нет, мне бы такое и в голову не пришло. Это было бы жестоко, — возразила Джессика.

— Я рад, что ты так думаешь… — Лукас замолчал, но спустя мгновение неожиданно предложил: — А может, ты попытаешься подружиться с Элли. Я уверен, что тогда все уладится само собой.

Джессика попробовала представить себе, как она пытается завоевать дружбу и доверие Элли, но у нее не получилось — даже в воображении. Она знала, что до тех пор, пока Элли будет слепо влюблена в Лукаса, девушка будет считать его жену своим заклятым врагом. Лукас не понимал, в чем заключается истинная причина их конфликта. Он полагал, что Элли видит в нем отца, которого потеряла, и относился к ней как к ребенку. История повторялась. Точно так же Джессика когда-то смотрела на Беллу, на месте которой сейчас сама оказалась.

При этой мысли она внезапно вздрогнула. По спине побежали мурашки, ее стало знобить. Она ни за что не хотела, чтобы Элли невзлюбила ее так, как в свое время Джессика возненавидела Беллу Клиффорд. Должен же быть какой-то способ, чтобы завоевать расположение девочки! Но как! «Сестра Эльвира! « — мелькнуло в голове у Джессики. Ведь у нее есть к кому обратиться! Именно так она и сделает. Она напишет сестре Эльвире и попросит ее совета.

Вздохнув, Джессика сказала:

— Я попытаюсь, но ты особенно не надейся.

— Ни о чем другом просить тебя не стану, просто попытайся, сделай усилие, — сказал Лукас, и улыбка на его лице могла бы смягчить и каменное сердце, тем более ее.

Внезапно на Джессику навалилась ужасная усталость — слишком много переживаний за несколько часов. Они лишили ее последних сил. Ей пришлось нелегко и с Перри, и с Элли, и с сомнениями насчет выходки Родни Стоуна и существования Голоса, а теперь еще и с ролью жены Лукаса. Джессике захотелось побыть одной, и она решительно сказала:

— А сейчас, Лукас, если ты не возражаешь, я бы хотела лечь спать.

Он хитро ухмыльнулся, и в глазах его блеснули озорные огоньки.

— Это намек, Джесс? Ты предлагаешь лечь в постель?

От такой наглости она опешила.

— Я хотела сказать… — начала она, но, увидев в его глазах пристальное внимание, холодно заявила: — Возможно, я чего-то не понимаю, Лукас, но я, кажется, высказалась предельно ясно: я хочу лечь спать.

Повернувшись к нему спиной, она направилась к кровати, легла и укрылась одеялом.

Одним глотком осушив бокал, он поставил его на столик и последовал за Джессикой. Она напряглась и отодвинулась, когда он наклонился над ней.

— Джесс, — тихо сказал он, — слова не имеют значения. Важно, что у тебя на уме.

Она недоверчиво посмотрела на него. Он громко рассмеялся и продолжил:

— Хочешь, я докажу тебе? Вот, например, что приходит тебе на ум, когда ты думаешь о кухонном столе? Точнее, о кухонном столе в Хокс-хилле?

Лукас играл с ней, он явно над ней насмехался. Неужели так ведут себя молодые супруги в брачную…

— О кухонном столе? — переспросила она. — Ну, в общем… я думаю о…

Она вдруг вспомнила стол в Хокс-хилле, и жаркая волна возбуждения прокатилась по ее телу. Дыхание участилось, когда она вспомнила о том, как он едва не овладел ею на широком кухонном столе в Хокс-хилле. Ей показалось, что она чувствует тяжесть его тела и свое бессилие… Нет-нет, это не бессилие, это желание, непреодолимое желание отдаться мужчине, принадлежать ему. Тогда он впервые пробудил в ней это желание. Теперь же оно вновь проснулось глубоко в ее теле.