Озадаченная столь откровенным проявлением неприязни, Джессика застыла на месте, провожая взглядом незнакомку. Постепенно придя в себя, она подошла к могиле, у которой молилась девушка, и посмотрела на надгробье.

— Брэгг, — шепотом прочитала Джессика.

В могиле покоились два поколения Брэггов, о чем свидетельствовали надписи, однако высеченные в камне имена ничего не говорили Джессике.

Она все еще стояла у могилы, когда под каменной аркой кладбищенских ворот появилась дама в изящной круглой шляпке. Лицо женщины озаряла теплая улыбка.

— Джессика? — спросила она, приближаясь. — Вы — Джессика Хэйворд? Элли сказала мне, что вы здесь. О, простите меня, моя дорогая. Меня зовут Розмари Уайльд. Я — мать Лукаса.

Сердце Джессики учащенно забилось. Неужели эта прекрасная дама — мать Лукаса? Разве это возможно? Она слишком молода. В блестящих каштановых волосах не видно ни одной седой пряди. Фигура женщины была безупречной — гибкой и стройной, как у юной Девушки. Правда, при улыбке в уголках глаз и губ появлялись крохотные морщинки, но они лишь придали выразительности ее миловидному лицу.

— Я — мать Лукаса, — повторила прекрасная дама на этот раз чуть медленнее.

Джессика попыталась что-то сказать, но смогла лишь выдохнуть:

— О!..

— Простите Элли, дорогая, — попросила мать Лукаса, не обращая внимания на растерянность Джессики. — Ей следовало привести вас ко мне, но она слишком подавлена горем, — И женщина, указав на надгробье, у которого они стояли, пояснила: — Здесь похоронена вся семья Элли, кроме ее брата Филиппа. Помните… — Она вдруг смущенно улыбнулась. — Что я такое говорю! Конечно, вы не можете помнить Брэггов… У них был дом на Уотерсайд-стрит. Бедный Филипп погиб в битве при Ватерлоо. Он был хорошим другом Лукаса. Мы с Элли приехали из Лондона, и она первым делом пришла сюда, чтобы поклониться праху своих близких…

Джессика постепенно начинала понимать, о чем говорит прекрасная дама.

— Мне очень жаль, — сказала девушка, взглянув на белые розы в каменной вазе.

Миссис Уайльд поверх плеча Джессики посмотрела на могилу ее родителей.

— Я понимаю вас, да и все остальные тоже должны понять. — Она снова улыбнулась Джессике. — Но здесь неподходящее место для беседы. — Взяв Джессику под руку, она повела девушку к выходу. — Мы приехали вчера вечером, и Лукас рассказал нам о том, сколь огромную работу проделали вы вместе с монахинями. Скажите, когда удобнее всего навестить вас? А может, вы приедете к нам в Лодж?

Женщина продолжала говорить в том же духе, пока они не вышли на дорогу и Джессика не поняла, что мать Лукаса пыталась таким образом сгладить неловкость, возникшую при их первой встрече.

В открытом экипаже сидела Элли. В ее глазах больше не было враждебности, но в них не было и дружелюбия.

— Джессика, разрешите отвезти вас домой? — предложила миссис Уайльд.

Джессика показала на повозку, на передке которой важно восседал Джозеф.

— Прежде чем вернуться домой, нам еще предстоят дела, — вежливо ответила девушка и благодарно улыбнулась. При этом она ни словом не обмолвилась о том, что собирается заехать к констеблю, чтобы расспросить его об обстоятельствах, связанных со смертью ее отца.

Пока повозка не скрылась из виду, Розмари Уайльд даже не пыталась заговорить с Элли. Но потом сразу же спросила:

— Элли, что ты сказала Джессике?

— Ничего, тетя Розмари, — ответила девушка. — Мы с ней не разговаривали.

Розмари улыбнулась.

— Что? Ты не сказала ни слова, даже не поздоровалась, когда вы с ней лицом к лицу столкнулись на кладбище? — удивилась она.

— Нет. Я… я чуть было не расплакалась, — прошептала Элли, — и не хотела… ни с кем разговаривать… А почему вы спрашиваете?

Розмари трудно было безоговорочно поверить Элли. Во-первых, девушка выглядела смущенной и словно бы в чем-то виноватой, а во-вторых, Розмари знала, что Элли ревновала. К тому же ей совсем недавно исполнилось шестнадцать, и она сама не понимала, ребенок она еще или уже взрослая женщина.

За такое ее состояние — даже этого не подозревая — в ответе был Лукас.

Накануне вечером за ужином он очень много говорил о Джессике и Хокс-хилле, а также о той благородной работе, которую проделали там монахини. Это окончательно расстроило Элли — девушка испытывала муки первой любви, и Лукас был тем мужчиной, которому она отдала свое сердце.

Но не только одна Элли подозревала, что Лукас слишком уж печется о Джессике Хэйворд. Точно так же думала и его мать. Розмари вспомнила те времена, когда Джессика была совсем еще девочкой. Лукас и тогда не был к ней равнодушен, хотя это и не были чувства влюбленного. Скорее всего он относился к ней как к младшей сестре. Розмари тоже очень нравилась Джессика, у которой было доброе и отзывчивое сердце. Девушка завоевала расположение Розмари еще и своей нежностью и непосредственностью. Хотя Лукас и спорил с матерью и во многом с ней не соглашался, но Розмари нравилась также трогательная привязанность Джессики к отцу. Вполне понятными были и чувства, которые она испытывала к Лукасу. Ничего удивительного не было в том, что девушке, которой постоянно приходилось защищаться от нападок других людей, он казался неким благородным рыцарем в сверкающих латах.