Лукас все происходящее воспринимал со свойственным ему спокойствием. В то время как Джессика с сестрами суетились вокруг стола, подавая еду и стараясь всячески ублажить проголодавшихся работников, он, встречаясь с девушкой взглядом, лукаво ей подмигивал. Джессике стоило немалых усилий сохранять невозмутимость. Она вынуждена была постоянно напоминать себе, что все эти люди знают, как она однажды пыталась скомпрометировать Лукаса Уайльда, и сознание этого помогало ей оставаться бесстрастной.

В последнее время их начали навещать соседи. Первыми прибыли викарий и его жена — Джон и Анна Ренкин. Они появились однажды у входа в старый дом в Хокс-хилле с коробками, набитыми вещами и постельными принадлежностями которые их община собрала для мальчиков из приюта. Вскоре их примеру последовали и другие. Среди них был аптекарь Вильсон с женой и, ко всеобщему удивлению, даже адвокат — мистер Ремпель с супругой.

Доброта и великодушная щедрость соседей развеяли последние сомнения сестер, опасавшихся, что их приезд вызовет недовольство жителей Челфорда и окрестностей. Теперь же сердца монахинь воспаряли от радости, и, хотя они всегда выполняли любую работу весело и без сетований, сейчас все просто горело у них в руках. Не было такого дела, которого бы они не захотели или не сумели выполнить. А однажды сестры Эльвира и Долорес даже повергли Джессику и старого Джозефа в состояние полнейшего изумления, когда со швабрами наперевес прошагали в курятник, чтобы сразиться с воинственными курами и отнять у них драгоценные яйца.

В те дни Джессика была, как никогда, счастлива, несмотря на многочисленные, заставлявшие ее испытывать неловкость случаи, которые, однако, в ее положении были неизбежны. Она краснела от смущения, когда некоторые посетители окликали ее по имени, а она не могла вспомнить, кто они такие, и чувствовала себя ужасно неловко, когда они называли свои имена. И все потому, что она уже знала о той репутации, которой Джессика Хэйворд заслуженно пользовалась раньше в Челфорде и Хокс-хилле. Но одна весьма тревожная мысль не давала ей покоя. Джессика все время думала о встрече, которая должна рано или поздно состояться, — о встрече с обладателем ее Голоса. Что тогда произойдет? Будет ли это миг озарения? Замрет ли у нее сердце в тот момент, когда она узнает его? А Голос? Как поступит он?

В ожидании этого момента она пристально вглядывалась в каждое новое лицо, внутренне содрогаясь от мрачных предчувствии.

Но пока ничего особенного не происходило. Все были очень милы и ничем друг от друга не отличались. Единственным человеком, при виде которого у нее что-то дрогнуло в душе, был Лукас Уайльд. Был ли это тот самый миг озарения, которого она ждала? Джессика не знала. Но все ее естество протестовало при одной лишь мысли о том, что Лукас мог оказаться обладателем ее Голоса. Она не умела бы объяснить, почему так происходило, ведь она почти не знала его, однако разум тут был бессилен, а контролировать свое подсознание Джессика не могла.

Иногда, занимаясь каким-нибудь делом, Джессика вдруг замирала и оглядывалась по сторонам, всматриваясь в дружелюбные лица окружавших ее людей. Ей казалось непостижимым, что об убийстве, которое произошло всего в полумиле от этого дома, никто не говорил, никто ни словом не упоминал о ссоре ее отца с Лукасом, никто ни разу не обмолвился о ее, Джессики, внезапном и бесследном исчезновении. А ведь она где-то провела целых два дня, прежде чем попала в лазарет монастыря сестер Девы Марии. Так где же она была? Что заставило ее отправиться в Лондон? Она даже предположить не могла, что двигало ею, когда она совершала все Эти странные поступки. И никто не отвечал на вопросы, которые она, по возможности тактично, задавала самым разным людям. Они или уходили от ответа, или действительно ничего не знали.

Джессика рассказала о своем разочаровании Перри, молодому кузену Лукаса. Ни с одним человеком из своей прежней жизни она не чувствовала себя так свободно, как с ним. Они были с Перри ровесниками, он отличался открытостью и дружелюбием и, как и Лукас, был в Хокс-хилле частым гостем.

— Люди просто стараются вести себя деликатно, — объяснил он и, бросив на девушку проницательный взгляд, спросил: — Ты что, расспрашивала соседей, Джесс?

— Пыталась. О, не волнуйся. Я делала это очень тактично. Но мне все равно никто ничего не рассказал, — с грустью ответила она.

— Лукас будет недоволен, если узнает, что ты расспрашиваешь людей, — предупредил он девушку.

— Почему это он будет недоволен? — сразу же ощетинилась Джессика. — Ему есть что скрывать?

— Не говори глупостей! — остановил ее Перри. — Он заботится о тебе и не хочет, чтобы кто-нибудь расстроил тебя.

— Ну так знай, что я уже достаточно расстроена! — вспылила она. — Никто со мной не разговаривает о том, что случилось, даже ты! Словно нарочно все что-то скрывают!

Перри рассмеялся.

— Поступай как знаешь. А что ты так жаждешь узнать? — полюбопытствовал он.

Однако то, что она узнала от Перри, только подтвердило слова Лукаса. Будучи молоденькой девчонкой, она до безумия влюбилась в Лукаса и беззастенчиво преследовала его. А что касается ночи, когда убили ее отца, то тут Перри ничем помочь ей не мог. Он тогда был в Оксфорде, в университете, семестр был в разгаре, и все, что ему известно, он знает со слов других. Но кое-что он все же ей сказал. Оказывается, Белла больше других в Челфорде знает обо всем, что происходит в городе и его окрестностях, — так было всегда, — и она «признанный авторитет в этой области». Вот что сказал Перри и добавил: