Лукас Уайльд, зарычав от ярости, ринулся Джессику. Она снова угрожающе подняла лопату, смахнула со стола миску с земляничным вареньем. Миска, вращаясь, ударилась о каменный пол, и темно— красные сладкие капли разлетелись во все стороны.

Стерев варенье с лица, молодой человек, оглушительно хохоча, заявил:

— Если бы ты только могла видеть себя!

О, ее совершенно не волновало, как выглядит. Разве это имеет значение, если ты вдруг оказываешься лицом к лицу с сумасшедшим. Она не сводила с него глаз, следя за каждым его движением. Костяшки пальцев побелели, так сильно она сжимала черенок лопаты. Когда он набросился на нее, она обрушила на него новый удар, но он ловко уклонился и, схватив ее, с силой прижал руки к бокам. С легкостью закинув девушку себе на плечо, он понес ее к выходу. Она изворачивалась, била его ногами, пыталась укусить, но добилась лишь того, что он сильнее сжал руки, лишая ее возможности свободно дышать. Чувствуя, что задыхается и вот-вот потеряет сознание, она бессильно повисла на его плече. Почти сразу же он отпустил ее. Поставив Джессику на пол, он медленно развернул ее лицом к себе.

— Ты что, черт тебя побери, подумала, я собираюсь сделать с тобой? — спросил он, грубо встряхнув ее за плечи.

У нее не было сил ответить на грубость грубостью, она лишь старалась держаться от него подальше.

— Да перестань ты, наконец, изображать святую невинность! — заорал Лукас, теряя терпение. — Ты, кажется, испугалась, по-настоящему испугалась меня? — удивился он.

Джессика с трудом разжала губы.

— Вы напали на меня, — хрипло произнесла она. Он ответил ей кривой улыбкой.

— Джесс, — сказал он, — из нас двоих ружье было у тебя. Ты меня спровоцировала и знаешь, что это правда.

Он говорил с ней тоном, каким она разговаривала с детьми в приюте, когда хотела унять их страхи. Лукас не казался ей больше опасным или сумасшедшим. На самом деле кривая улыбка полностью преобразила его лицо. Джессика перестала бояться лорда Дандаса и в ответ беспомощно пожала плечами.

— Я подумала, что вы сумасшедший, — тихо сказала она.

— А я подумал, что ты… ласковая, — откликнулся он и протянул к ней руку.

Но Джессика отпрянула, в испуге крича:

— Не трогайте меня!

И рука тут же опустилась, но в глазах его появились боль и раскаяние. Это странное и неожиданное выражение во взгляде мужчины привело ее в чувство.

Она изумленно воззрилась на него.

— Это всего лишь капелька варенья, — сказал он. Она вытерла лицо краем передника.

— Капелька варенья? — не поняла она.

— Ну да. Разреши мне вытереть ее, — попросил он. Его рука снова потянулась к ней, но на этот раз Джессика не отодвинулась. Кончиком указательного пальца он стер липкую капельку, застывшую у нее на подбородке.

— Варенье, — сообщил он, показывая ей красный след на пальце. Смотря Джессике в глаза, он поднес палец ко рту и слизал варенье.

К горлу вдруг подступил ком, стало трудно дышать, и Джессика судорожно сглотнула. Предвкушение чего-то неминуемого заставило ее сердце сжаться в груди.

Еле слышно он спросил:

— Оно все еще здесь, не так ли, Джесс? Ты тоже чувствуешь его. Ты поэтому вернулась? Это так Джесс? Это так? Нет, не отталкивай меня. Я не причиню тебе зла. Я только хочу удержать тебя.

Она не сопротивлялась, когда он заключил ее объятия. Странное чувство шевельнулось глубоко душе, чувство знакомое, но непонятное. Она не помнила, что оно означало. Пытаясь вспомнить, она наморщила лоб, изучая лицо мужчины. О да, он и есть тот, кто может рассказать ей все о прошлом Джессики Хэйворд. Лицо мужчины склонилось над ней, и она: застыла, когда его губы коснулись ее мягких губ.

В его объятиях она позабыла недавний ужас, который внушал ей этот человек. Она не стала возражать — сестра Марта словно и не существовала вовсе, точно так же, как и то время, которое Джессика провела в монастыре. Все вокруг вдруг исчезло, остались только его объятия и губы, ищущие ее губ. Умом она отвергала этого незнакомца, но все в ней трепетало от его прикосновений, и все ее естество рвалось ему навстречу. В какой-то миг она поняла, что они были знакомы, — собственное сердце не могло обмануть ее.

Его сильные руки пленили ее, удерживая и прижимая к груди. Он целовал ее вновь и вновь, и каждый следующий поцелуй был слаще предыдущего. Губы девушки стали податливыми, руки мягко коснулись темных волос, скользнули по его плечам и обняли мужчину.

Этот акт капитуляции изменил все. Она почувствовала, что его поцелуи становятся страстными и требовательными. Он осыпал поцелуями все ее лицо и шею, губы скользнули ниже и остановились на вырезе платья. Нетерпеливые руки прикоснулись к груди.

— Джесс, — хрипло прошептал он, — Джесс…

Она громко вскрикнула, когда мужчина повалил ее на стол и навис над ней. Джессика дышала глубоко и отрывисто, чувствуя, что теряет последние силы, что не в состоянии сопротивляться, да и не хочет противиться ему. Она совсем его не боялась. Откуда-то из самой глубины ее сознания поднимались воспоминания — пока смутные и непонятные, но они полностью захватили ее, делая податливой и беззащитной. Ее тело помнило этого мужчину. Сквозь темные густые ресницы он смотрел на нее.