Прутик в бешенстве повернулся к нему.

— Но не такой ценой! — прокричал он. За его спиной что-то сонно промычал Каменный Пилот. — Я хотел найти новый грозофракс — чистый грозофракс! Грозофракс прямо из Великой Бури. В Сумеречном Лесу. А не это… не этот зловещий клад, выскобленный из-под ногтей у мертвецов!

— Ах, Прутик, — простонал Профессор. — Прутик, мальчик мой… — Он снова закашлял, и сдавленный хрип вырвался у него из горла. — Цель и средства, — прохрипел он. — Цель и… — Кашель вернулся еще более тяжелым приступом.

— Профессор! — Прутик кинулся к нему. Лицо Профессора стало бледно-землистым, глаза ввалились, а щеки впали. Каждый вздох требовал усилия. Прутик взял Профессора за руку. — Как вы, Профессор?

Профессор посмотрел на железную перчатку на руке Прутика и слабо провел пальцем по ней: бурая пыль прилипла к кончику пальца.

— Ну конечно же, пылефракс, — прошептал он едва слышно и замолчал.

— Да, — подтвердил Прутик. — Капля крови Скрида, упав на перчатку, превратилась в чистую воду. — Он наклонился так, что ухо почти касалось дрожащих губ Профессора. В его теплом дыхании уже ощущался запах тлена.

— Секрет… — прошептал Профессор. — Я знаю, как изготовлять пылефракс… без риска для жизни. — Он вздохнул и поднес руки к горлу. — Сумеречный Лес нам постоянно говорил об этом.

— Продолжайте, — попросил Прутик, проглатывая слезы.

Глаза Профессора закатились.

— Грозофракс расщепляется в сумерках леса. В сумерках, Прутик! Не в темноте, не при ярком свете — в сумерках. Веками он медленно рассыпается, расщепляемый сумерками. Расщепляемый, Прутик, в течение столетий в пыль — пылефракс! Тот самый пылефракс, который покрывает доспехи бедных заблудившихся рыцарей. Пылефракс, которым покрыта перчатка на твоей руке.

Прутик взглянул на железную перчатку и тонкий слой бурой пыли.

— Но в чем секрет? — прошептал он. — Я не понимаю.

Профессор вздохнул и собрал остатки сил.

— Разве ты не видишь, Прутик? Того, на что у Сумеречного Леса уходят сотни лет, мы можем достигнуть одним ударом. Но этот удар можно и должно нанести только точно в момент…

— Сумерек! — воскликнул потрясенный Прутик. Профессор сделал долгий протяжный вздох.

— Скажи… Профессору Темноты, — прошептал он. — Ты можешь… доверять… ему…

Профессор замолчал. Прутик выпрямился и взглянул на старое мудрое лицо.

Профессор Света был мертв. Снаружи уже громко кричали белые вороны. Прутик слышал, как они скребутся, царапая дерево; он видел, как самые отчаянные из них просовывают головы в пробоину в корпусе корабля, высматривая жертву.

— А ну пошли отсюда! — заорал Прутик. Птицы отступили, но лишь на некоторое время и не очень далеко. Прутик понял, что ему придется похоронить тело Профессора сразу. Когда он вытащил тело наружу, стая воронов закружилась над ним, яростно каркая.

— Он вам не достанется! — крикнул Прутик. Солнце уже низко опустилось над горизонтом, и он следовал за своей длинной тенью по тропинке, направляясь к трясине. Там, на ее краю он положил Профессора на землю. Белые вороны хлопали крыльями и кружились над ним в яростном возбуждении. Прутик изо всех сил старался придумать какие-нибудь слова, подходящие для торжественной минуты.

— Профессор Света, — прошептал он. — Достойный Академик Санктафракса. Мудрый и благородный человек. Это место недостойно быть твоим последним пристанищем… — Он запнулся, затем глубоко вздохнул. — Покойся с миром.

С этими словами он толкнул тело вперед. Сначала грязь засосала ступни, затем ноги и туловище. Белые вороны вне себя от ярости падали камнем вниз и пикировали, но не могли добраться до мертвого тела. Руки. Кончики пальцев. Грязь была уже по грудь. Слезы катились по лицу Прутика. Когда голова Профессора исчезла, он прошептал:

— Прощайте!

На какое-то время единственным, что указывало на место захоронения Профессора, была ветка, которую Прутик прикрепил к его шее. Затем и она исчезла. Пузырек воздуха булькнул на поверхности. А затем — тишина. Неподвижность. Покой.

Прутик опустился на колено, протянул вперед руку в железной перчатке и коснулся ею Топи в знак почтения. Как только он это сделал, трясина внезапно изменилась. Прутик обомлел. Прямо на глазах густая блеклая грязь превратилась в воду — кристально чистую воду, как в журчащем ручейке, бегущем по извилистому лону Дремучих Лесов. Глубоко внизу он увидел тело Профессора, опускающееся в крутящемся водовороте все ниже и ниже в свою водяную могилу.

Прутик присел на корточки и стал внимательно рассматривать тяжелую перчатку. Бурая пыль, такая мелкая, что переливалась, как жидкость, скользила по гладкой серебряной поверхности.