– Что же она сказалаЮ – сразу же спросил Дивэйн.

– Я уже говорила, что она была очень довольна. И еще ей было очень любопытно узнать, почему именно Вы передаете письмо от лорда Мондли?

– Я настоял на том, чтобы он написал такое письмо, когда возвращал ожерелье.

– Это Вы вернули ему ожерелье! Как это интересно, лорд Дивэйн. Я уверена, что Френ и не думала, что может быть такое. Как же Вам удалось вернуть его?

Дивэйна легко можно было соблазнить на рассказ о своем рыцарском поведении, тем более, что он был уверен, что все это будет передано Франческе.

– Это не та история, которую я могу рассказать без стеснения, поскольку лорд Кэмден был не совсем…

Мэри печально покачала головой.

– Я знаю, он был печальным испытанием для него – конечно, уже после его смерти, что отчасти еще и хуже. Она не могла отплатить ему по заслугам. Френ чувствовала, что Дэвид отдал драгоценность…а… какой-то своей подружке, – сказала она, скромно покраснев за такую вольность в словах. Дивэйн заметил про себя, что эти деревенские девушки так невинны во всем. "Как она могла допустить подобную вещь, если Вы знаете, как строго ее воспитывали. Ее отец – просто самый настоящий пуританин".

– Да, лорд Кэмден действительно отдал ожерелье женщине. Я занялся этим и разузнал, где живет эта дама. Нанес ей визит вместе с посыльным с Боу Стрит, имея при себе ордер на обыск – и дело было сделано.

Мэри с восхищением смотрела на него.

– Но как Вам удалось узнать, кто эта женщина? Селби – мой брат, мистер Кейн, так давно пытался разузнать это.

– Всегда нужно знать, кому подмазать руку, – сказал он, не придавая этому значения.

– Это стоило Вам стольких беспокойств и расходов. Вы наверное очень высокого мнения о леди Кэмден? – сказала Мэри, пытаясь спровоцировать его назвать истинные причины его поведения.

– Боюсь, что намного более высокого, чем она думает.

– Может быть, когда я скажу ей все, о чем Вы мне рассказали… Но не стоит думать, что Френ уступит и изменит свое настроение, пока не пройдет какое-то время. Она ужасно упряма.

Дивэйн устало улыбнулся. "И к тому же имеет чертовски своенравный характер", – добавил он.

– Вы еще долго пробудете здесь?

– Пока она не удостоит меня своим вниманием, – ответил он с видом обиженного человека. Это вызвало одобрение у хозяйки.

– Завтра вечером будет устроен небольшой прием. Миссис Хаддлстон, хозяйка вечера, сейчас как раз у меня в гостиной. Если Вы захотите присутствовать на этом вечере – я уверена, она будет рада видеть Вас в качестве гостя.

"Френ едва ли сможет что-то сделать, увидев меня в таком благопристойном салоне". Он улыбнулся.

– Не покажусь ли я слишком навязчивым, приняв Ваше великодушное приглашение.

Мэри была настолько очарована Дивэйном, что он мог навязывать ей свое мнение по любому поводу.

– Вы будете содействовать успеху этого вечера. Не так уж много у нас бывает таких изысканных лордов. Леди Кэмден – лорд Дивэйн – вот кто войдет у нас в историю.

– Будем надеяться, что записанное в историю не обернется битвой. Может быть, нам пока лучше держать в секрете, что я приду на этот прием?

– Да, прекрасная мысль. Мы тоже не хотим, чтобы Френ продолжала упрямиться и оставалась дома. Где Вы остановились, лорд Дивэйн? Я бы пригласила Вас погостить у нас, но при сложившихся обстоятельствах…

– Нет, нет, об этом даже и думать не стоит. Я уже устроился в Своне, в Рейгейте. Меня можно найти там, если вдруг леди Кэмден захочет увидеть меня до вечера.

– Хорошо, если я только смогу уговорить ее не дуться на Вас. – Она вдруг почувствовала себя достаточно непринужденно с Дивэйном и добавила: – Что же Вы такое натворили, что попали в немилость к Френ? Она, конечно, упряма, но нужны обычно серьезные причины, чтобы заставить ее упрямиться до такой степени.

Дивэйн поднялся и поклонился.

– Я должен оставить Вашим дамам хоть какие-то основания для сплетен, мадам. Спросите обо всем свою подругу. Это ее секрет и она вправе решать – рассказывать об этом или нет. Но я должен признать, что она имеет довольно весомые основания не доверять мне. И если она посчитает нужным рассказать Вам о моем позорном поведении – можете передать ей мои искренние извинения. Я был не прав и глубоко сожалею об этом, о боли, которую ей причинил.

Это было так хорошо и от души сказано, что Мэри улыбнулась, как бы уже простив его, даже не зная о преступлении, совершенном Дивэйном. Она объяснила ему, как добраться до дома миссис Хаддлстон и сказала, что он непременно получит на следующий день от нее приглашение.