Когда Майкл нес девочку, его охватило несвойственное мужчинам огромное чувство любви и привязанности к детям.

Все это время совсем близко стояла Вивьен со свечой в руке. Слишком близко. Ему совсем не хотелось, чтобы она видела его личные, потаенные чувства.

— Подожди за дверью, — пробормотал он.

Вивьен не двинулась. Майкл посмотрел на нее в тусклом свете свечи и увидел нежный взгляд, пристально направленный прямо на него.

— Ты действительно ее любишь?

Сжав губы, Майкл промолчал.

Вивьен, казалось, и не ждала ответа. Неловко коснувшись Майкла, она наклонилась и нежно поцеловала Эми в лоб. Тихим голосом она произнесла:

— Спокойной ночи, голубка.

Эми улыбнулась и лениво захлопала ресницами.

— Спокойной ночи, мисс Виви, — пробормотала она и тут же вновь погрузилась в сон..

У Майкла внутри все закипело. Вивьен не имела никакого права играть роль матери. Эми нужен был только отец. Только он.

Схватив Вивьен за руку, он вывел ее прочь из комнаты в мрачный сумрак коридора. Плотно закрыв дверь, Майкл начал:

— Нет никакой необходимости так нянчиться с Эми.

— Нянчиться? — Черные брови Вивьен в удивлении поднялись. — Она всего лишь маленькая девочка, ей нужна забота и любовь. , — Именно так. Но поскольку ты совсем ненадолго появилась в ее жизни, я бы предпочел, чтобы она не привыкала к тебе. Иначе ей будет больно с тобой расставаться, когда ты уйдешь.

— «Когда ты уйдешь». Именно ты настаиваешь на том, чтобы увезти ее от прабабушки. И по каким-то причинам продолжаешь прятаться.

Черт ее побери! Усилием воли Майкл усмирил нарастающую внутри ярость. Он ни за что не позволит играть на его чувствах.

Фальшивым, сладким и соблазнительным голосом Майкл продолжал:

— Давай заключим перемирие. Я вовсе не хотел обижать тебя. У меня совсем другие проблемы.

— Тебя наверняка гложет чувство вины.

Она права, черт бы ее побрал. Как же он не сумел скрыть от нее правду?

— Я прошу у тебя прощения. Сегодня я узнал, что это Тадиус Тремейн украл все те вещи из моего дома. — Майкл рассказал все о бухгалтерских книгах, золоте и ценностях, хитроумных планах, что придумывал управляющий, чтобы вымогать деньги у рабочих.

— Так пошлите его в Австралию, — беспощадно предложила Вивьен, — там ему и место. Никто не в праве пользоваться людьми, которые не могут защитить себя.

— Наконец наши желания совпадают.

Лицо Вивьен смягчилось, и она одарила Майкла одобрительной улыбкой. Глаза ее засверкали в мерцающем отблеске свечи.

— Я рада, Майкл. Только странно, что…

Он внимательно посмотрел на ее рот, который так хотелось поцеловать, и хрипловато произнес:

— Продолжай же.

— Мне казалось, что ты холодный мужчина. Но иногда…

Я чувствую, что у тебя на самом деле есть сердце.

От этих слов Майкл почувствовал себя неловко. Он не должен видеть в ней лишь милое красивое личико. Ах, какой юной и простодушной вдруг она оказалась! Но она далеко не ангел, напомнил себе Майкл. Он не должен забывать, что она подделала письмо Харриет Олторп, стремясь проникнуть в дом бабушки. Ему никогда не следует забывать, что Вивьен окрутила леди Стокфорд и выманивает у нее сто гиней каждый месяц. Она — просто цыганка, воспитанная ворами и мошенниками.

— Пойдем, нам нужно обсудить еще одно дельце.

Взяв Вивьен за руку, Майкл проводил ее в комнату. Она то и дело бросала на него испытующие взгляды, в них угадывалось то подозрение, то любопытство. Этого Майкл и хотел.

Пусть она сгорает от любопытства, пытаясь догадаться о его намерениях. Это позволит ему самому угадать, что же она думает на самом деле.

— Если ты хочешь, чтобы я перестала общаться с Эми, лучше ее узнавать, — сказала Вивьен, когда они подошли к самой двери, — то предупреждаю, ты меня не запугаешь.

Майкл усмехнулся:

— Ты не правильно меня поняла. Я просто хочу поговорить с тобой с глазу на глаз.

Распахнув дверь, Майкл хотел было ввести Вивьен в комнату, но она упорно стояла на пороге.

— Что бы ты ни хотел мне сказать, — прошептала она, — можешь говорить прямо здесь.

Уголком глаза Майкл разглядел стоящую в глубине комнаты кровать, достаточно просторную для двоих.

— Я бы предпочел остаться наедине, а спальня моей бабушки всего в двух комнатах отсюда.

— Она спит. А это значит, что тебе не следует быть здесь.